Онлайн книга «Контракт на спасение»
|
Я познакомила их с Ильёй. Вернее, это Илья организовал нашу встречу в поместье. И пока они беседовали с Эдгаром, мы успели поговорить с сестрой, которую я не видела четыре года. — Как ты, Лиза? — По-разному. Но очень хочу, чтобы всё было хорошо. Прохожу терапию… — Хорошего мужа как терапии недостаточно? — чуть посмеивается она, кивая в сторону Ильи. — Или недостаточно хорош? — Достаточно… Просто раны пока больше. Но я стараюсь… — Молодец! Всё, что мы можем сделать в этой жизни — это забыть прошлое и начать жить сегодня. — Мудро! — Но я же всё-таки старшая сестра. И уже сама мама, поэтому учить и лечить я умею… Мы улыбаемся, а потом долго сидим на диване в обнимку. Мы не говорим об отце, который и так достаточно портил нам жизнь, лишил нас нормального детства и юности, сжёг нашу мать… Не вспоминаем и маму, потому что всё равно больно, рана не затягивается, пустое место ничем не заполнится… Но мы пробуем жить сегодня. И от тепла сестрёнки мне правда становится легче. Когда Марьям и Эдгар уезжают, они предлагают в следующий раз встретиться уже у них дома и познакомить нас с моими племянниками. Это так хорошо. Но мне чуть грустно, когда я вижу отъезжающую машину. Илья притягивает меня к себе. — Как ты, Лиза? — Хорошо. Очень хорошо. У неё всё так, как она и хотела: большая семья и любящий муж. Я очень рада за них. Но немного грущу, что у нас такой семьи, скорее всего, не будет. — Лиз, давай постепенно. Завтра похороны. Дай себе выдохнуть. Не думай ты ни о чём. Ты же ещё девочка совсем, у нас очень много времени и для семьи, и даже для детей. Всё будет хорошо. У нас будет наше счастье. Уже есть. — Илья обнимает меня со спины и, наклонившись, прижимается губами к моему виску. — Я счастлив. Очень. — И я… Илья Несмотря на похороны, Лиза держится молодцом. Её немного топят воспоминания о прощании с мамой, поэтому она плачет. Но несведущие уверены: младшая дочь оплакивает отца… Поистине, мы не можем судить о происходящем с людьми в реальности. Всё указывает что Артемьев погиб. Но я не верю… Я, конечно, предпринял все возможные меры, и режим повышенной опасности будет действовать ещё какое-то время. Приезжаем в поместье. Веду Лизу в дом. Нужно смыть с себя этот день.Она холодна и отстранённа. Сама в себе. Но это горевание нужно пережить. Сам хоронил всех своих самых близких людей, но с мамой мне было горше всего прощаться. Она была последней, кто у меня оставался и в тот же день я узнал о смерти Лизы — тогда я стал ещё и «вдовцом». Это был самый ужасный день, который я когда-либо переживал… Поэтому я понимаю, каково сейчас моей девочке. Набираю ванну и, помогая раздеться, погружаю её в воду. Она умывается, смывая этот день ещё и струями прохладного душа… Укутываю её в большой тёплый халат и, взяв на руки, несу в нашу кровать. Укладываю и лежу с ней. Она как раненый котёнок: ёжится, её веки чуть подрагивают. Укрываю её плотнее одеялом и глажу по волосам: — Красивая моя девочка. Я рядом и всё решу. Постепенно Лиза расслабляется и глубоко засыпает. Иду в кабинет. Нужно немного поработать и оценить обстановку… Интересно, когда эта гнида начнёт давать о себе знать? Не верю я, что с Артемьевым покончено. Это шахматная партия, и он никогда бы не пошёл пешкой, если бы не просчитал наперёд игру, в которой может одержать победу. Но я не позволю. Не позволю… |