Онлайн книга «Контракт на спасение»
|
— Ты мерзкий психопат и ублюдок! Я не подчинюсь тебе. Ты сдох! — Живой я, живой, дочка! Отдай сына. — Его притворно-сладкий голос вызывает рвотный рефлекс. Голова кружится, но я дышу с особым остервенением. А он продолжает: — Я выращу его, и он продолжит моё дело. Ваша мать, убогая, даже сына мне не могла родить, а от вас ни пользы, ни денег, ни хрена. Слышишь, ты, убогая! Дай мне сына! Не отдашь — сгорят все. — Кто — все? Его голос начинает срываться на крик, он явно не в себе. Долбаный психопат. — Иди посмотри, кто у вас в подвале дома, — он заливается истеричным смехом. — Меняем жизни сорока трёх человек на одну жизнь? — И снова шипит: — Он будет жить, и хорошо жить, дочка. А если сама вынесешь его, я вас всех отпущу. Только его заберу. — Ты болен! Он истерично и зло хохочет. Его смех заставляет вспомнить так тщательно упакованное в банку для хранения детство… Но я дышу и не поддаюсь. Смотрю на Сашку, который всё еще мирно спит в кресле кабинета. Меня трясёт... Но собираю всю волю в кулак. — Если не соглашусь, что тогда? — Дом загорится, и вы все умрёте. Внука я заберу, его я спасу. Ты же сказала, что ты в кабинете этого ублюдка Каримова? А вы сдохнете все! — Не верю тебе! — Молодец. — Он шипит, а потом срывается на крик. — Вы так и так сдохнете! Вынеси мне внука, сука! Ты всё равно подохнешь. Никто вам не поможет, блядь! Не чувствуешь запах дыма? Сгоришь же снова! Уже горишь! И его смех оглушает. Дыхание помогает, но ноги слабеют. Я поворачиваю голову и действительно вижу сизый дым, просачивающийся в дверную щель… Паника на мгновение ослепляет. Из кабинета Ильи есть второй выход — стеклянные двери ведут прямиком на террасу и в сад. Спасение? Нет. Это ловушка. Смотрю на ручку двери, ведущую на улицу, и по спине пробегает мороз. Выйти туда — значит своими руками отдать Сашку в лапы этому монстру. Отец ждёт там, в тени сада, наслаждаясь моим страхом. Он специально поджёг дом, чтобы выкурить меня, как зверька из норы. Дым становится гуще, он уже ест глаза. Нужно выбирать: огонь или этот дьявол. — Лиза, я жду! — гремит его голос из трубки. — Дыши глубже, дочка, скоро кислород закончится! Сына пожалей, убогая! Бросаю трубку не хочу с ним трепаться. Смачиваю кусок ткани от пеленки Сашки водой из графина и дышу через него. Сыну тоже организую такую повязку. Но это позволит выиграть минуты. Думай, Лиза, думай. Страх подбирается к горлу. Слезы текут, я не могу это контролировать. Страшно не за себя, за Сашку. Мой комочек уже покряхтывает — начинает просыпаться. Шепотом уговариваю его ещё поспать, пытаюсь петь колыбельную, но зря растрачиваю кислород. Кабинет уже в дыму… Я не хочу гибели для сына. Но обречь его на жизнь с монстром? Чтобы отец сделал с ним то же, что и со мной? Или, что ещё хуже, превратил Сашку в подобие себя? Нет, я этого не хочу. Но и как сына обречь на такую мученическую смерть? Я дрожу. Сознание путается. Одна часть меня шепчет: «Зато он будет жить». Другая возражает: «Лиза, ты же знаешь, что это будет не жизнь, а каторга. Погибнуть сразу — гуманнее…» Что делать? Выдыхаю в пустоту, чувствуя, как слабеют легкие… |