Книга Контракт на спасение, страница 88 – Тая Глиб

Господи, только бы успеть. Не допусти, чтобы я опоздал...

Перед самым вылетом набираю Борисыча. Он на месте, уже разруливает.

— Всех из подвала вывели. Дела плохи, всем нужна медицинская помощь — отравление угарным газом… Сорок три человека. Среди них и Влад. Он в плохом состоянии. Но самое страшное, Илья: Лизы среди них нет. Ребёнка тоже.

Их нет. Блядь! Где они?!

— Артемьев что? — рычу я в трубку.

— Не нашли. Его люди в один голос твердят, что нанимал их ты. Якобы переговоры вёл ты, вербовал ты… для охраны своего поместья. Илья, тут полная жопа намечается.

Да твою ж… Это вообще бред! Но сейчас плевать на обвинения. Самое главное — где Лиза с Сашкой? Что с ними сделал этот выродок Артемьев?

Звоню Эдгару.

— Эд. Не стоит подключать «совет», сделай всё, чтобы это дело осталось семейным. Новый передел никто не потянет. Артемьев может стать триггером. Но тогда пострадают все. И кто на вершине, и кто внизу. Не допусти. Действуйте тихо.

— Услышал. Сделаю.

Весь полёт я в полном раздрае. Новостей нет, связи нет. Стоило только приземлиться, в аэропорту меня уже встречает полиция. Еду с ними, даю показания. Лизу и Сашку ищут, но следов нет. Наши заявления — ни моё, ни Эдгара — о том, что за всем стоит Артемьев, всерьёз не принимают. По документам он мёртв, и никто не собирается ворошить старые могилы и поднимать эту гниль. Только когда я подключаю все свои «силы и связи», своих юристов и адвокатов, делу наконец дают ход, а меня выпускают. Уже три часа ночи или утра… Но результат нулевой: ни Марьям, ни Лизы, ни Сашки. Исчезли.

Мы с Эдгаром добираемся до поместья. Здесь настоящий кошмар. Я до последнего надеялся, что приеду и всё это окажется какой-то хернёй, дурным сном. Но нет. Окна при штурме выбиты, всё в дыму и копоти, кругом вода и хлопья пены… Пустота. Мёртвая тишина.

Спускаюсь в подвал. Оказывается, персонал держали в спортзале… Усыпили и притащили сюда. Как? Выясняется быстро: повар, гнида, исчез. Значит, он первый подозреваемый. Его уже ищут.

Поднимаемся в кабинет. Сейф открыт, мой спецтелефон валяется на террасе. Лиза выбежала здесь, с Сашкой на руках… Но где она сейчас? Где?!

Выхожу в сад. В свете прожектора вижу на траве обрывки ткани — это куски Сашкиной пелёнки. Наверное, Лиза намочила её и так дышала, спасая сына. Но где они сами? Никаких следов… Земля словно разверзлась и поглотила их.

Илья

У Эдгара звонит телефон. Он принимает вызов, и даже я слышу всхлипы на том конце. Сердце обрывается.

— Марьям… — Он слушает, бледнея на глазах, и коротко чеканит: — Еду!

Бросает на меня сухой, колючий взгляд:

— Её выбросили на трассе. Скинула локацию с телефона водителя попутки. Едешь?

— Она одна?

— Да. Илья, если едешь, имей в виду: я сам буду решать по состоянию Марьям, сможешь ты с ней говорить о Лизе или нет. Ты защищаешь своё, а я — своё.

— Я понял. Едем.

Прыгаю в свою машину и жму на газ, следуя за ним. Мчим минут сорок. Подъезжаем к точке — кругом глухой лес. Ночь. Жуть, блядь.

Видим, как кто-то бредёт из темноты к обочине. Марьям?

Эдгар чеканит шаг, на ходу сбрасывая пиджак и направляясь ей навстречу.

— Каримов, в машине жди! — бросает он мне, не оборачиваясь.

Подчиняюсь без лишних слов. Он прав: он защищает своё — от чужих глаз, от лишних расспросов.