Книга Шурале, страница 65 – Даша Бунтина

Вернувшись в комнату, Вика подняла все папки и переложила их на журнальный столик, сама с шумом плюхнулась на кожаный диван. Тот сразу же недовольно заскрипел, противясь ее существованию.

Вика взяла папку и решила прилечь. В квартире, на удивление, был кондиционер, но Старостина не стала его включать: не любила искусственный воздух. Лучше потерпеть шум машин и крики детей со двора, чем потом лечить горло и наматывать на кулак сопли.

Удобно разместившись, она принялась штудировать дела дальше. На десятой папке глаз замылился. Вика уже не смотрела фотографии – сразу шла по записям, пыталась найти причины, зацепки. Но ничего толком и не было. Либо фигурант дела много лет сидел в тюрьме, либо уже умер.

После четырех часов начало клонить в сон. Сначала Вика боролась как могла, даже заварила себе кофе. Сонливость никуда не ушла, теперь к ней присоединился еще и голод. Но раз уж Горелов бесцеремонно дернул ее сюда, значит, она может бесцеремонно дернуть у него что-нибудь из холодильника. Чем она и не преминула воспользоваться. Но холодильник был идеальным по меркам холостяка: пустым. Пара зеленых яблок, которые Вика терпеть не могла – от них у нее всегда резало живот и болел кишечник, – не в счет. На верхней полке притаилась пачка творога, его она тоже не выносила.

— Бе, ну и гадость, – высказалась Вика вслух.

От сигарет уже мутило, и она бросила пачку на кухонную столешницу.

Выйти из квартиры она не решилась, – чего доброго, опять бабки на уши присядут, – поэтому завалилась обратно на диван и продолжила изучать документы. Постепенно синие чернила выстроились в кривой рисунок, и папка, как в замедленной съемке, мягко и нежно упала на грудь.

В полудреме Вика слышала недовольный цокот настенных часов: «цок-цок-цок». Почему же все говорили, что они тикают… «Тик-так». Нет, «цок» больше похоже на правду. За этими размышлениями Вика незаметно погрузилась куда-то вниз, в темноту.

Из леса шло оно. Большое, мохнатое. Вика испугалась и, как в детстве, решила спрятаться за дерево. Она еще думала забраться на него, но это же сосны – не за что схватиться. Ствол был бархатным, и Вика, прикоснувшись к нему, почувствовала, как частицы коры впиваются ей в кожу. Она завороженно рассматривала ладонь, на которой проступили крохотные капельки крови. Они падали на землю с громким «цок». Вика поднесла руку ко рту и языком провела по шарикам. Горло схватило, начало жечь. Вика закашлялась, чувствуя, как изнутри подступает что-то ужасное. Ужасное расползалось, заполняло, рвалось наружу. Согнувшись пополам, она выглянула из-за ствола, понимая, что зверь ее все равно заметит. Зверь вразвалку уходил вдаль, словно паря над землей, пока не превратился в бесформенное нечто.

— Кто ты? – просипела Вика, чувствуя, как стягивает глотку, как становится тяжело дышать.

— Ты кто? – эхом долетел звук до Вики.

Из нее потоками выходило что-то густое и черное. В спине ныло, дышать было нечем. Старостина закричала, и звук вырвался из нее сквозь боль. Выпрямившись, она оторвала руку от дерева. Еще немного – и ствол вобрал бы в себя ее пальцы и запястье, слившись с ними в единое целое. Дерево не перенесло разрыва, оно потянулось за рукой Вики и с треском разорвалось на щепки. Тысячи кусочков застыли в воздухе, формируясь в пушистые клубочки, как бархат, как кровь. Из них появились мелкие перышки. И вскоре тысячи ворон закружились вокруг нее, создавая воронье облако.