Книга Игра на двоих, страница 105 – Тая Глиб

— Я же серьёзно!

— Никуда бы, Маша, я тебя не отпустил. Нифига! Стерпится — слюбится, — мы опять смеёмся. — Всё, заканчиваем серьёзные разговоры. Как ты сказала обо мне? «Уставший голодный мужчина»? Пойдём хоть чаю выпьем. А то с этими битвами мы последние силы растеряли.

Фото от автора: Маша и Сергей.

Час ночи, а Машка, сидя прямо на кухонном острове, помахивает ножками и пьёт чай. Я стою рядом и наслаждаюсь этой картиной. Мне так уютно. Мы смеёмся о чём-то, едим сыр с виноградом и орешками. Вкусно…

Маша

Просыпаюсь. В спальне темно — Сергей задёрнул шторы. Видимо, хотел дать мне выспаться. По ощущениям уже день. На телефоне 11:20.

— Ого! Вот это я поспала.

Встаю и иду на поиски своего принца.

Сергей в кабинете, разговаривает по телефону.

Не привлекая внимания, иду варить кофе. После вчерашних скачков напряжения, переживаний и эмоций дом затих. Здесь как-то уютно и хорошо.

На столе обнаруживаю пакет доставки из кафе. Выкладываю ещё тёплую выпечку на тарелки, сервирую доставленные сырники. Как раз в этот момент голос Сергея смолкает, и я слышу его шаги.

— Привет. Выспалась?

— Да. Спасибо. Но жалко, что тебя не было рядом. Мне нравится просыпаться с тобой.

Он обнимает меня за талию и быстро чмокает в губы.

— Я встал рано. Надо было решить вопрос с Мюнхеном.

— И что решил?

— Я не лечу. Мой доклад запланирован на субботу — подключусь удалённо. Вместо меня полетит Олег Махотин, руководитель отдела по работе с инновациями.

— Это компромисс?

— Скорее — верное решение.

— Завтрак?

— Угу. Выглядит вкусно. Кстати, звонил Матвей. С Серым они отправили мне переписку Агнии с Мирным и Бруновой. Провели нейроанализ. С Бруновой она действительно многим делилась. И да, ответы на мои вопросы там проскальзывают. А с Мирным переписка странная: о неуспешном материнстве и отцовстве, неблагополучных семьях — общие рассуждения.

— Такие темы могли поддержать люди, которые не смогли реализоваться как родители, и те, у кого не было семьи. Как ты говорил, у Агнии не могло быть детей, а Астахов потерял ребёнка от Елены. У Агнии не было семьи — она выросла в детском доме. А у Астахова...

— У него была семья, но неблагополучная. Он в девяностые выбился сам. Насколько знаю, отец — пересидок, мать — добрая бля*… Ну, ты поняла.

— Вот и фундамент для обсуждений.

Сергей уже закончил с завтраком и просто потягивает кофе.

— Читал переписки Агнии... Оказывается, она совсем другой человек.

— О чём ты?

— Она скорее была благодарна мне, чем любила.

Я удивлена, что, видимо, читается на моём лице.

— Я был влюблённый молодой мужик, которому в голову били гормоны, и я нихера не видел. Времени думать и анализировать особо не было — я пахал по двадцать часов в сутки. Мне казалось, что она искренна. Но она просто очень хорошо умела подстраиваться под меня.

— Если она была так расчётлива, то почему не уговорила тебя на брак?

— Я и так ей всё давал. У неё был свой бизнес, с которым я помог. Она была успешна и независима.

— А ребёнок? Она же хотела тебе родить.

— Оказывается, она могла иметь детей, но не хотела. Не хотела становиться матерью.

— Возможно, не получая любви в детстве, она не умела дарить её сама. Не умела делиться. Такое часто бывает с детьми из детских домов и теми, кто был лишён родительского тепла. Притворяться такие дети умеют мастерски — система учит этому, иначе не выживешь. Но чувствовать — нет.