Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 94 – Тая Глиб

Надо что-то решать по дислокации Марка. Надо как-то разрулить всё так, чтобы выходки взрослых не задели его слишком больно. Пацан и так уже «бит» со всех сторон: бабушкой-интриганкой, мамой, холодной как лёд, и отцом, который появился как чёрт из табакерки. На «идеального папашу» я пока вообще не претендую. Свыкнуться бы с самой мыслью, что я им являюсь… Результаты ДНК-теста в лучшем случае придут через три дня. Ждём.

Написал Кармацкому и Матвееву, чтобы они сообщили своим «жёнам», сёстрам Наташи: девочка заболела, но я с ней и всё контролирую. Кармацкий, как самый дисциплинированный, работающий, похоже, круглые сутки, ответил сразу — спросил, нужна ли помощь. Я попросил успокоить Марию и не дёргать Наташку. Мы справимся. Матвеев отписался позже. Его тоже попросил не паниковать и пообещал справиться самостоятельно. Дашка в положении, ей к болеющей сестре сейчас точно не нужно.

Снова смотрю на спящую Наташу. Сжимаю её пальцы в своих — тонкие, почти прозрачные в свете ночника. Я выстрою эту крепость заново, лисичка. Даже если придётся снести всё до самого фундамента.

Иду на кухню. Варю кофе, на часах четыре утра.

Горький аромат немного проясняет сознание, но тело ломит от напряжения. Надо что-то приготовить или заказать хотя бы бульон — Наташка ничего не ела со вчерашнего дня, а ей нужны силы. Заказываю завтрак: кашу, омлет, выпечку, несколько вариантов легких супов… Не знаю, что сможет съесть моя девочка, но пусть будет выбор. Завариваю чай. Хорошо, что нахожу всё с первого раза: кухня продумана и функциональна…

Когда заказ привозят, на часах полшестого.

Мой лисёнок спит. Прикасаюсь ладонью к её лбу — кожа сухая, обжигающая. Температура снова ползёт вверх, 38,8. Надо её будить.

Наташка еле поддаётся. Приподнимаю её, прижимая к своей груди, чувствуя, какая она хрупкая и горячая в моих руках. Она не открывает глаз. Слабо тычется носом в моё плечо, неосознанно ища защиты. Подношу чашку к её губам, заставляю выпить немного тёплого бульона. Главное — мне удаётся дать ей лекарство. Обессиленная столь простыми, на первый взгляд, действиями, она снова проваливается в сон.

У меня есть пара часов. Укладываюсь рядом, прямо поверх покрывала, и притягиваю её к себе. Чувствую ритм её неровного дыхания и то, как жаром обдаёт мою кожу сквозь ткань футболки. Когда температура у Наташки начинает спадать, немного выдыхаю и тоже проваливаюсь в беспокойный, но всё же сон.

Из забытья меня выхватывает сообщение от Тимофея. На часах девять.

Они с Марком встали, позавтракали, будут играть в настолки. Тима спрашивает, как Наташа. Коротко пишу, что температура держится, но уже не так страшно. За Марком приеду позже.

Проверяю температуру. Приемлемая — 38,2. Пока пью чай, в голове прикидываю, как быть с Марком сегодня. Надо его забирать сюда. Наташку везти куда-то я не могу, оставить — тем более. Марк всё равно со мной, значит, где бы я ни был, он будет рядом. Надеюсь, Наташка воспримет это нормально. Когда поправится — обсудим, а пока других вариантов не вижу. Ни для себя, ни для Марка, ни для Наташи.

Ближе к десяти тормошу её. Она уже отзывается лучше, но всё ещё вялая. От еды отказывается, но хоть пьёт чай после таблеток. Помогаю ей переодеться, придерживая за талию, чтобы не упала — она совсем невесомая. Меняю постельное бельё, всё влажное от пота. Девочку сильно подкосила эта болезнь. Снова укладываю её на свежие простыни. Укрываю до подбородка и на мгновение прижимаюсь губами к её виску. Спи, маленькая.