Книга Архитектор (не) моей мечты, страница 97 – Тая Глиб

— Мне пора. Если что-то с Марком или что-то нужно — звони…

Сажусь в машину, и пальцы едва не соскальзывают с руля — ладони влажные от пережитого стресса. Ворота медленно разъезжаются, выпуская меня. Вдавливаю педаль в пол, чувствуя, как машина рычит, разделяя мою ярость. Лечу к своей девочке. К той, перед которой виноват по всем статьям.

К горлу подступает ком. Всю дорогу в голове крутится только одно: её бледное лицо и эти шпильки в коридоре. Теперь моя очередь говорить «прости». И я буду говорить его столько, сколько потребуется, чтобы выжечь из её памяти тот вечер.

Наташка

Прихожу в себя, не особо понимая, где я. Тело болезненно ноет, в голове — туман. Приоткрыв один глаз, вижу зашторенное окно: за ним уже вечер. Я у сестрёнок. Очень хочу пить.

Прислушиваюсь к себе и пространству. Тихо. Никого.

Был Илья или мне только чудилось?

Но на тумбе у кровати — кружка с водой и лекарства… На комоде — огромный букет пионов. От них идёт потрясающий аромат, но он не радует. Ничего не радует, когда всё тело ломит, а кожа кажется чужой и болезненно чувствительной.

Значит, Илья был реален. А сейчас где? Уехал к ней, к ним? Но зачем тогда вообще приезжал? Только жалости мне не хватало…

Пытаюсь приподняться, но голову кружит. Внизу живота — тянущая боль. Откидываю одеяло. Блин… Организм по всем направлениям выдал сбой. Принимаю вертикальное положение, спускаю ноги на прохладный пол, который хоть как-то возвращает меня в реальность. Надо идти в душ. Я вся влажная. На бёдрах — последствия моего точного как часы цикла… В этот раз тело подвело: и температура, и невменяемость. Я просто не успела принять меры.

Встаю, цепляясь за стену — ладони скользят по обоям, и пальцы сводит от слабости. Перед глазами всё кружится. Дойдя до двери, глубоко дышу. Пытаюсь привести себя в терпимое состояние.

Под тёплыми струями становится чуть легче, хотя, стоит выключить воду, прохладный воздух отзывается мурашками. Меня снова морозит. Зубы начинают мелко стучать.

Вытираюсь. Закутываюсь в большой Машкин халат и плетусь обратно. В виски бьёт пульсирующая боль, в теле — дикая слабость. Оказавшись у постели, понимаю: все силы потрачены, а сменить бельё сейчас — задача нереальная. Застилаю влажное пятно покрывалом и просто укладываюсь поверх. Тут же проваливаюсь в липкий сон без сновидений…

Прикосновение чего-то мокрого и прохладного к моему лбу заставляет вынырнуть.

В спальне темно, горит только ночник…

Не сразу осознаю, что рядом на кровати сидит Ольхов.

Он держит мою руку, его пальцы — прохладные и шершавые — контрастируют с моей обжигающе горячей кожей. Поправляет полотенце на лбу, что-то говорит, но я не разбираю слов. Даёт выпить тёплый напиток со вкусом лимона и мёда, заставляет проглотить капсулы…

Подчиняюсь. Сил на вопросы нет.

Я прикрываю глаза и снова куда-то проваливаюсь. Ощущаю, как меня кто-то подхватывает.

То ли меня кружат, то ли моё тело само летит… А дальше — пустота.

Илья

Проходит два дня, прежде чем Наташке становится лучше.

Марка я отвёз в тот же вечер в поместье. Сегодняшний день он провёл в окружении моей и своей матери. Они пока притаились, но мне это затишье совсем не нравится… Впрочем, будем решать проблемы по мере поступления.

Работа поставлена на паузу. Я с Наташей. Сегодня к вечеру ей стало настолько лучше, что она встала, и мы ужинаем по-домашнему на кухне. В этот раз я не заказывал еду из ресторана, а приготовил куриный суп под чутким кураторством моего «болеющего генерала».