Книга Отдай свою страну, страница 16 – Ирина Дегтярева

Наблюдая за незнакомкой из сада, Марио сердился на себя за то, что так сосредоточился на ней. Для него Марго по возрасту могла считаться старухой, но его завораживало то, как она поворачивает голову, как внимательно слушает любого собеседника, с кем ее сводит круговорот гостей в гостиной. Тонкие руки, розовые губы, блестящая узкая лакированная розовая сумочка. Она чувствовала его взгляд, нервно посматривала на открытые окна, но со света в темноту увидеть его в саду не могла.

Наконец, он решил выйти из тени и прошел в гостиную. И тут же нарвался на отцовское замечание, которое тот решил сделать по-русски (отец хоть и плохо, но все же знал язык):

— Переоденься, болван! Опять в этих драных джинсах. Сколько говорить? Позоришь меня перед гостями.

— Да они каждый день таскаются. Дома не расслабишься. Как на вокзале.

— Я тобой позже займусь! – пригрозил отец.

Марио снова ушел в сад, чтобы не мозолить ему глаза. Марго вышла следом.

— Извини, – заговорила она по-русски, – я невольно подслушала вашу перепалку с сеньором Санчесом. Почему по-русски? Разве у сеньора Санчеса русские корни?

— У меня, – неохотно признался Марио, досадуя на отца. – А вы?..

— Я из советского посольства.

— Вот уж не знал, что вам разрешают так свободно разгуливать по городу и по гостям к местным, – ехидно заметил он.

Она засмеялась. От ее смеха у Марио мороз пошел по коже. Он понял, что полюбил, неожиданно, просто, и даже дыхание перехватило.

— Нет, я все же живу вольготнее, чем ты. Меня хотя бы не заставляют переодеваться к приходу гостей.

Пыл влюбленности у Марио чуть затух от порции ее яда.

— Вы, наверное, секретарша в посольстве? – продолжил пикироваться он, но от злости перешел на испанский.

— Занимаюсь вопросами культуры… Ты учишься?

— В университете на первом курсе юридического.

— А я подумала, что ты по стопам отца пошел… Слушай, не обращайся ко мне на «вы». Чувствую себя старухой. – Она смешно сморщила переносицу. – Тебе не надоели эти чванливые гости? Может, рванем в какой-нибудь кабачок, где есть музыка поновее Шопена?

Марио дернул плечами и усмехнулся:

— Слышал бы тебя мой отец! Кощунство!

— Или тебя не отпустят?

— Смотри как бы тебя из посольства твоего не турнули за посещение злачных мест. Знаю я одно такое. Туда и полиция боится соваться.

— А ты боишься? – сделала она наигранно испуганное лицо.

— Вот еще! Там мои друзья, – Марио выдержал театральную паузу и пояснил: – фарковцы.

Ее лицо стало задумчивым. Не такой реакции он ожидал и стушевался.

— Они вот так, открыто, торчат в столице?

— Ты что? Они шифруются, об этом месте кого попало не информируют.

— Но ты же сам сказал, что даже полиция опасается заглядывать.

— Не из-за фарковцев. Район бандитский. Лихие там парни. Стрельбу прямо на улице могут открыть. А меня там хорошо знают. Одно время увлекался идеями ФАРК^[8], – видя вопрос у нее в глазах, пояснил он. – Так ты едешь или сдрейфила?

— Ха! – Она закинула сумочку на ремешке за плечо, сумка звонко щелкнула ее по заду. Они оба рассмеялись.

Марио оглянулся на дом, схватил пару пирожных с подноса проходившей мимо прислуги и устремился к гаражу, где стоял его мотоцикл.

Напился он той ночью практически до потери пульса и, когда проснулся, помнил только одно – Марго стала его первой женщиной, и лежал Марио в ее постели в небольшой квартирке, которую для нее снимало посольство в центре города. Тут пахло кофе, ее духами и сигаретным дымом – она курила.