Книга Все, что мы не завершили, страница 163 – Ребекка Яррос

— Эдриен, — предупредил я.

— Когда-нибудь, — быстро поправилась она. — Мама будет только за. Мы обе хотим, чтобы ты был счастлив, Ной. Если Джорджия Стантон делает тебя счастливым, борись за свое счастье. Борись за нее. Представь, будто ты один из своих персонажей, и помоги ей исцелиться и починить то, что сломал Элсворт.

— Ты закончила свою мотивационную речь? — поддразнил я, но как-то уныло.

— Хочешь, прочту тебе лекцию на тему: «Как редко люди встречают свою настоящую любовь»?

— Боже, не надо. — Я взглянул на ноутбук. — Я не приеду на Рождество. Но я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю и не буду сердиться, что ты не приехал, если ты подаришь мне невестку!

— Пока, Эдриен. — Я завершил разговор, усмехнулся и покачал головой.

Если бы исцелить Джорджию было так просто, я бы уже это сделал.

Я убрал руку со снимка, и у меня в голове явственно прозвучали слова Джорджии. Есть предупреждение. Тихий всхлип, который издает сердце, когда впервые осознаёт, что с человеком, которому ты доверял, больше не безопасно.

В случае с Джорджией все сводилось к доверию. Элсворт разрушил ее доверие, растоптал в пыль. И все же Джорджия доверила мне книгу Скарлетт. Поднялась на стену на скалодроме. Пригласила меня к себе в дом. Отдала мне свое тело без всяких условий и оговорок. Она доверила мне все, кроме сердца, потому что ей было так больно, когда ее бросили…

В первый раз…

— Вот черт, — пробормотал я, когда до меня наконец-то дошло.

Я не говорила, что это он сделал мне больно.

Я пролистал альбом ближе к началу, только теперь осознав истинный смысл ее слов. Я миновал ее школьный выпускной, день рождения, на который приехала Эйва, ненадолго остановился на той странице, где были снимки ее первого дня в детском саду, и дошел до самых первых страниц. На фотографиях того периода, когда Джорджия жила с Эйвой, ее глаза сияли, а улыбка была искренней и счастливой. Настоящую любовь нужно задушить своими руками, долго-долго держать под водой, пока она не перестанет брыкаться. Именно это и происходило на снимках в альбоме, год за годом. Медленное умирание любви.

Джорджию сломал не Элсворт, а Эйва.

Эйва, которая то исчезала, то появлялась, когда ей самой было удобно.

Когда ей было что-то нужно.

— Что бы ты сделал, будь ты и вправду героем книги? — спросил я себя, перелистывая страницы обратно к снимку с двенадцатого дня рождения. И сам же себе ответил: — Ты бы задействовал прошлое, чтобы исцелить настоящее.

Я могу пригласить Эйву на открытие студии и устроить так, чтобы она точно приехала. Если я сам буду здесь. Эйва уже получила от Джорджии все, что хотела, и если она приедет без всяких корыстных мотивов… Да, это может сработать. Если начать с мелких трещинок, я постепенно сумею заделать глубокие щели, которые Эйва оставила в сердце дочери. Пусть Джорджия увидит: ее мама готова приехать просто ради того, чтобы быть рядом в такой важный день и порадоваться за нее.

Я захлопнул альбом, сел за стол, раздвинул коробки с рукописями и подтащил ноутбук поближе к себе. Что, черт возьми, надо сделать, чтобы Джорджия позволила мне остаться еще на семь недель?

Я уставился на фотографию Джеймсона и Скарлетт на левом краю стола.

— Посоветуешь что-нибудь дельное? — спросил я у него. — Я не могу улететь с ней в закат, и, будем честными, у тебя был чертовски хороший второй пилот в лице Констанс.