Книга Все, что мы не завершили, страница 169 – Ребекка Яррос

Джеймсон потер переносицу и соскреб свое эго с пола, где Скарлетт размазала его ногой. Он пытался защитить любимую, облегчить ее ношу, избавить от лишних волнений и в итоге как будто вычеркнул Скарлетт из жизни. С момента их первой встречи он отрывал от нее по кусочку и отобрал почти все. И не важно, что он совсем этого не хотел, — результат все равно получился неутешительным.

Ради него Скарлетт перевелась на новое место службы, покинув свою первую часть, где у нее были подруги. Она взяла с собой Констанс, чтобы сдержать клятву, которую сестры дали друг другу в начале войны. Она вышла за него замуж, лишившись при этом британского гражданства, а потом ей пришлось опять задействовать связи отца, чтобы вновь поменять место службы и не разлучаться с Джеймсоном, когда его эскадрилью в очередной раз перебросили на новую базу. Потом она забеременела и уволилась со службы, бросив работу, которая была для нее очень важна — которой для Скарлетт определялась ее ценность как личности, — а после родов его снова перевели в другую часть, и она поехала с ним и потеряла ежедневный контакт с Констанс… и вообще с кем бы то ни было, потому что безвылазно стала сидеть дома, заботясь о сыне.

Скарлетт отдала Джеймсону все, и он раз за разом принимал ее жертвы, потому что слишком сильно ее любил и не мог отпустить.

Он открыл маленькую подарочную коробку и вынул записку.

Дорогая Скарлетт,

Поздравляю с рождением сына. Это приятная новость.

Пожалуйста, передай ему наш подарок и знай, что мы с нетерпением ждем встречи с новым Райтом.

С любовью,

мама

Джеймсон с отвращением покачал головой и заглянул в коробку, где на бархатной подложке лежала маленькая серебряная погремушка. Он взял в руки нелепую игрушку и рассмотрел гравировку на ручке. Большая буква «Р» в окружении «У» и «В» размером поменьше.

Он вернул погремушку обратно в коробку, чтобы не проявить безрассудство и не раздолбить молотком этот «милый» подарочек.

Его сына зовут Уильям Вернон Стантон. Не Райт. У Райтов нет на него никаких прав. Никаких.

Джеймсон отошел от стола, бросил куртку на спинку стула и поднялся на второй этаж, по пути ослабляя галстук. Под дверью их со Скарлетт спальни горел свет, но в детской, где спал Уильям, было темно. Джеймсон приложил ухо к двери, услышал тихий шорох и недовольные всхлипы, вошел в комнату и склонился над колыбелькой.

Уильям, туго спеленатый и завернутый в одеяло, которое бабушка прислала из Колорадо, посмотрел на него, сладко зевнул и нахмурил тонкие бровки.

— Привет, малыш, — прошептал Джеймсон, подхватил сына на руки и прижал к груди. Поразительно, что такой крошечный человечек изменил силу тяжести в его мире. Он поцеловал Уильяма в макушку, вдыхая младенческий запах. — Ты хорошо провел день?

Уильям всхлипнул и приоткрыл ротик, прижимаясь к рубашке Джеймсона.

— Будем считать, ты ответил мне «да». — Он погладил Уильяма по спине, прекрасно зная: у него нет того, что ищет сынишка. — Давай побудем вдвоем и дадим маме еще минутку. Я очень сильно ее обидел.

Он укачивал Уильяма на руках, пытаясь не только дать Скарлетт возможность побыть одной еще несколько минут, но и выгадать время, чтобы придумать, что́ он может сказать или сделать. Он действительно хочет оставить их здесь, в этой стране, где по закону у них нет гражданства, зная, что они не смогут попасть туда, где у них есть гражданство, когда он отправится на другой конец света воевать с новым врагом?