Книга Все, что мы не завершили, страница 177 – Ребекка Яррос

Я даже не сразу сообразила, что происходит. Мама сидела в бабушкином кресле с нацеленным на стол телефоном, слева от нее стояла открытая коробка, а перед нею лежала небольшая стопка бумаг.

Она фотографировала рукопись.

Май 1942 года

Ипсвич, Англия

Уильям плакал, Скарлетт нежно укачивала его на руках, а над ними выли сирены воздушной тревоги. Бомбоубежище было переполнено до отказа. В тусклом свете единственной лампочки Скарлетт едва различала лица соседей, напряженные и встревоженные. Она подумала, что, наверное, у нее самой сейчас точно такое же лицо. Несколько детишек столпились в углу и играли в какую-то игру. Для малышей постоянные бомбежки давно стали обыденностью, просто еще одним фактом жизни.

Взрослые старательно изображали ободряющие улыбки, но получалось не очень. В последнюю неделю воздушные налеты участились: немцы непрестанно бомбили британские города в отместку за бомбардировку Кёльна. До этого несколько месяцев было относительно тихо, хотя налеты никогда не прекращались полностью, и Скарлетт немного расслабилась. Как оказалось, зря. Она не впервые пережидала бомбежку в убежище, не зная, выживет она или нет, но для Уильяма это был первый раз.

Скарлетт знала, что такое испытывать страх. Ей было по-настоящему страшно, когда взорвался ангар в Мидл-Уоллопе. Когда Джеймсон возвращался домой очень поздно или не возвращался несколько дней, потому что их эскадрилья сопровождала британские бомбардировщики. Но этот страх, этот ужас, сжимающий ее горло ледяным кулаком, был гораздо сильнее. Новая пытка в этой проклятой войне. Теперь ей приходилось бояться не только за свою жизнь и даже не за жизнь Джеймсона, но и за жизнь сына.

Через несколько дней Уильяму исполнялось полгода. Он был еще совсем маленький — и знал только войну.

— Я уверена, что через пару минут все закончится и мы сможем выйти, — сказала ей пожилая женщина с доброй улыбкой.

— Да, — ответила Скарлетт, перехватила Уильяма поудобнее и поцеловала в макушку.

Ипсвич был естественной целью, Скарлетт это знала. Но до сих пор им везло.

Сирены умолкли, и по всему помещению бомбоубежища пронесся вздох коллективного облегчения.

Земля не дрожала, хотя это не значит, что бомбы не падали вовсе — просто не падали где-то поблизости.

— Детей совсем мало. Я думала, будет больше, — сказала Скарлетт пожилой женщине, в основном чтобы отвлечься.

— В школе построили бомбоубежище. — Женщина гордо кивнула, словно сама принимала участие в строительстве. — Всех детей сразу оно не вместит, но теперь они ходят в школу посменно. Именно для того, чтобы ученики поместились в убежище, если случится налет. Все учебное расписание сбилось, но… — Она запнулась и замолчала.

— Но дети в безопасности, — закончила за нее Скарлетт.

Женщина кивнула и посмотрела на Уильяма.

— Это самое главное, — сказала Скарлетт, еще крепче прижимая к себе сына.

Полгода назад эвакуация детей из Лондона и других больших городов казалась ей правильной и логичной. Если детям угрожает опасность, их, конечно же, надо эвакуировать в безопасное место. Но теперь, держа Уильяма на руках, она поражалась стойкости других матерей. Это сколько же нужно душевных сил, чтобы отправить своего ребенка неизвестно куда, к чужим людям, не зная, когда он вернется?! Скарлетт не могла отделаться от ощущения, что Уильяму безопаснее всего с ней, но, возможно, в своем стремлении быть рядом с Джеймсоном, она подвергает сынишку еще большей опасности?