Книга Все, что мы не завершили, страница 178 – Ребекка Яррос

Да, так и есть. Ни к чему отрицать очевидное. Ведь прямо сейчас она сидит с Уильямом в подземном бомбоубежище, и ей остается только молиться и надеяться на лучшее.

Прозвучал сигнал отмены воздушной тревоги, и люди потянулись к выходу. Когда Скарлетт вышла на улицу, там еще вовсю светило солнце. Прошло всего лишь несколько часов, а казалось, что несколько дней.

— Прошли прямиком мимо нас, — сказал кто-то рядом.

— Видимо, наши мальчики их спугнули, — добавил другой.

Скарлетт знала, как все обстояло на самом деле, но, конечно, не стала ничего говорить. Время, проведенное за планшетом воздушной обстановки, где она, в частности, отмечала продвижение вражеских бомбардировщиков, научило ее тому, что истребители-перехватчики далеко не всегда выступают основным сдерживающим фактором. Просто сегодня Ипсвич не был целью налета. Это более чем очевидно.

Она прошла почти километр до дома, ласково шепча Уильяму всякие нежности и постоянно поглядывая на небо. Если немцы улетели прочь, это не значит, что они не вернутся.

— Возможно, сегодня мы будем только вдвоем, — сказала она Уильяму, когда вошла в дом. Из-за участившихся воздушных налетов Джеймсону уже больше недели не разрешали ночевать за пределами части. От их дома до базы Мартлшем-Хит — всего пятнадцать минут на машине, но при приближении вражеских бомбардировщиков пятнадцать минут превращаются в целую жизнь.

Скарлетт покормила Уильяма, искупала его, покормила еще раз, уложила спать и только потом вспомнила, что ей самой тоже надо поесть.

У нее совсем не было аппетита. Особенно в последние дни, когда она мучилась неизвестностью, не зная, где сейчас Джеймсон и что с ним происходит. Передвигать флажки по планшету, знать, что он вступил в бой, — знать, что кто-то из членов его эскадрильи погиб, — было страшно. Но еще страшнее было не знать.

Скарлетт села за пишущую машинку, открыла отдельную коробку с уже отпечатанными листами, стопка которых изрядно пополнилась за последние несколько месяцев, вставила в каретку последнюю незаконченную страницу и продолжила писать. Эта коробка предназначалась только для их истории — Скарлетт не могла просто свалить ее в одну кучу с другими набросками, неполными главами и незавершенными мыслями. Если какая-то история и требовала постоянного обновления, то только эта и никакая другая. А то вдруг, кроме этой истории, ей больше нечего будет оставить Уильяму.

Возможно, Скарлетт романтизировала пару деталей, но ведь в этом и заключается смысл любви, разве нет? Она сглаживает острые углы, привносит что-то хорошее даже в самые уродливые мгновения жизни. Скарлетт уже работала над десятой главой и приближалась к рождению Уильяма.

Закончив главу, она убрала страницу в коробку и потянулась за новым чистым листом. Наконец-то она добралась до половины — по крайней мере, ей представлялось, что до половины, — чего-то похожего на настоящий роман. Скарлетт полностью погрузилась в мир своего творения, и стук клавиш пишущей машинки наполнил дом.

Она вздрогнула от громкого стука в дверь, ее пальцы застыли на клавишах, а голова резко дернулась в сторону непрошеного звука.

Он не погиб. Он не погиб. Он не погиб. Скарлетт шептала эту фразу как заклинание, пока шла в прихожую на негнущихся ногах.

— Он не погиб, — твердо произнесла она, потянувшись к дверной ручке.