Книга Все, что мы не завершили, страница 198 – Ребекка Яррос

Нацепив на лицо улыбку, Скарлетт распахнула входную дверь.

И растерянно моргнула.

На крыльце стоял Говард с бледным, осунувшимся лицом.

Он был не один. У него за спиной стояли другие пилоты, которых она узнала. Все в летной форме с орлами на плечах.

У Скарлетт свело живот, она вцепилась в дверную раму с такой силой, что у нее побелели костяшки. Сколько их? Сколько их здесь?

— Скарлетт, — хрипло произнес Говард, и его голос сорвался.

Сколько их всего?

Ее взгляд метался с одного лица на другое, пока она вела счет. Одиннадцать. За дверью стояло одиннадцать летчиков.

— Скарлетт, — повторил Говард и опять замолчал.

В эскадрилье Джеймсона двенадцать истребителей. Три звена по четыре самолета.

Но пилотов было одиннадцать.

Нет. Нет. Нет. Ничего этого не происходит. Просто не может происходить.

— Не говори ничего, — прошептала она.

Земля покачнулась и ушла у нее из-под ног. Может быть только одна причина, по которой они все пришли к ней.

Говард снял фуражку, и все остальные последовали его примеру.

О боже. Это не страшный сон. Это все наяву.

Скарлетт едва поборола желание захлопнуть дверь, спрятаться в доме, запечатать открытое письмо. Но слова все равно начертаны на бумаге, и, даже если их не прочтешь, ничего нельзя сделать, чтобы отменить то, что уже произошло.

Она крепко зажмурилась и прислонилась к дверной раме, пока ее сердце пыталось вместить страшное знание, уже осмысленное разумом. Джеймсон не вернулся из боя.

— Скарлетт, мне очень жаль, — тихо проговорил Говард.

Она сделала глубокий вдох, расправила плечи, вскинула подбородок и открыла глаза.

— Он погиб?

Этот вопрос она задавала себе сотни раз за последние два года. Вопрос, который бился у нее в голове, как набат, постоянно, когда Джеймсон вовремя не возвращался домой. Вопрос, сводивший ее с ума на дежурствах, когда она была планшетисткой. Вопрос, который она никогда не произносила вслух. До этой минуты.

Говард покачал головой.

— Мы не знаем.

— Не знаете?

У Скарлетт задрожали колени, но она осталась стоять. Может быть, он не погиб. Может быть, еще есть надежда.

— Он упал где-то вблизи побережья Нидерландов. Судя по тому, что он сказал по рации, и по тому, что видели некоторые из нас, ему пробили топливный бак.

Остальные пилоты молча закивали, но никто не смотрел Скарлетт в глаза.

— Значит, есть шанс, что он жив, — твердо проговорила она, ухватившись за эту возможность с такой яростью, которой даже не подозревала в себе.

— Была плотная облачность, — сказал Говард.

Пилоты опять закивали.

— Никто из вас не видел, как он разбился? — спросила она, почти не слыша собственный голос из-за гулкого рева в ушах.

Все покачали головами.

— Он сказал, что падает. — Лицо Говарда на мгновение сморщилось, но он сделал глубокий вдох и взял себя в руки. — Он просил передать, что он тебя любит. Это было последнее, что он сказал перед тем, как исчезнуть, — добавил он хриплым шепотом.

Ее дыхание участилось до предела. Скарлетт из последних сил сдерживала панику. Джеймсон не погиб. Он не может погибнуть.

Невозможно жить в мире, где нет Джеймсона, а значит, он жив.

— То есть мой муж пропал без вести.

Казалось, ее голос исходит извне, словно говорила не она, а кто-то другой. Внезапно она ощутила себя расколотой на две части. Одна Скарлетт говорила с пилотами, стоя в дверях, и искала логичные причины верить, что Джеймсон жив. Другая Скарлетт беззвучно кричала в глубине души, где сгущалось отчаяние.