Книга Все, что мы не завершили, страница 204 – Ребекка Яррос

В груди Скарлетт все сжалось.

— Это было раньше.

— Ты можешь честно, положа руку на сердце, сказать: он не хотел бы, чтобы ты уехала?

Скарлетт смотрела куда угодно, только не на сестру, безуспешно пытаясь найти в своем сердце хоть частичку уверенности. Конечно, Джеймсон хотел бы, чтобы она уехала в Штаты, но это не означало, что так будет правильно.

— Не забирай ее, — прошептала Скарлетт, чье горло болело от всех горьких слов, которые она не смела произнести вслух.

— Кого? — не поняла Констанс.

— Мою надежду. — Ее голос дрогнул, а зрение затуманилось от слез. — У меня больше ничего не осталось. Только надежда. Если я соберу чемоданы, если сяду в этот самолет, получится, что я его брошу. Не проси меня его бросить. Я не могу.

Одно дело — увезти Уильяма в Америку, зная, что Джеймсон приедет к ним, когда закончится война. Но если Скарлетт не окажется рядом, когда его наконец-то найдут, если он здесь останется совсем один, возможно, тяжелораненый… Нет, даже думать об этом было невыносимо. И если бы Скарлетт хоть на долю секунды поддалась мысли, что он не вернется домой, она бы разбилась вдребезги.

— Джеймсона можно ждать и в Америке, — возразила Констанс.

— Ты бы уехала, если был бы хоть какой-то шанс найти Эдварда живым? — спросила Скарлетт.

— Это жестоко. — Констанс вздрогнула, и по щеке Скарлетт скатилась первая слеза.

— И все-таки… Ты бы уехала?

— Если бы у нас был ребенок — да. — Констанс отвела взгляд и судорожно сглотнула. — Джеймсон знает, что ты его любишь. Разве он не хотел, чтобы вы с Уильямом были в безопасности?

Теперь слезы Скарлетт текли в три ручья, словно прорвалась внутренняя плотина, и ее сердце кричало в безмолвной агонии, вынужденное признать страшную правду.

Скарлетт взяла сына на руки и прижалась губами к его щеке. Ради Уильяма.

— Я дала Джеймсону слово, что, если с ним что-то случится, я отвезу Уильяма в Колорадо. — Слезы лились непрерывным потоком, и Уильям прижался личиком к ее шее, словно понимая, что происходит. Господи, он вообще вспомнит Джеймсона?

— Значит, тебе надо ехать. — Констанс ласково провела пальцем по щеке Уильяма. — Я не знаю, что будет с твоей визой, если Джеймсона сочтут мертвым.

Плечи Скарлетт поникли, она с трудом сдерживала рыдания, рвущиеся из груди.

— Я тоже не знаю.

Чтобы ответить на этот вопрос, надо сходить в консульство, но вдруг ей аннулируют визу? Вдруг у Уильяма будет возможность уехать, а у нее — нет?

— Если ты останешься… — Констанс осеклась, прочистила горло и попыталась еще раз. — Если ты останешься, наш отец может объявить тебя истеричкой. Ты сама знаешь: он не остановится ни перед чем, чтобы заполучить Уильяма.

Слезы Скарлетт вмиг прекратились.

— Он никогда не…

Сестры переглянулись. Они обе знали, что их отец именно так и поступит.

Скарлетт прижала Уильяма к себе еще крепче.

— Джеймсон хотел, чтобы вы уехали, — повторила Констанс. — Где бы он ни был сейчас, он хочет, чтобы вы уехали. Оставшись здесь, ты не сохранишь ему жизнь, — шепотом добавила она.

Если он еще жив.

— Ты никак не поможешь Джеймсону. Но ты можешь спасти своего сына. Его сына. — Констанс осторожно взяла сестру за предплечье. — И это не значит, что ты потеряешь надежду.

Скарлетт закрыла глаза и попыталась представить, как Джеймсон ее обнимает. Она должна верить, что он вернется и снова ее обнимет. Только так можно дышать, только так можно жить.