Книга Все, что мы не завершили, страница 95 – Ребекка Яррос

— Это правда, — продолжил он. — Это наш способ себя уберечь: вспомнить, как было больно однажды, и не повторить ту же ошибку.

— Защитный механизм, — пробормотала я.

— Именно. — Ной повернул голову и посмотрел на меня. — Это не значит, что нам запрещено опять браться за дело, когда-то причинившее нам боль. Это значит, что надо преодолеть боль, которую наш мозг не хочет отпускать.

— Какое там было определение безумия? — Я все-таки повернулась к нему и встретила его взгляд. — Делать одно и то же снова и снова, ожидая другого результата?

— Не одно и то же. Каждый раз все по-разному. Не бывает двух одинаковых людей. Любая встреча неповторима. Малейшее изменение приводит к совершенно иным результатам. Мне нравится думать о возможностях как о дереве. Все начинается с одного ствола… — Ной постучал по ближайшему столбу. — Но судьба разделяет его на ветви, и то, что кажется крошечным выбором — пойти налево или направо, — приводит к новому выбору, к новой развилке, и возможности ветвятся бесконечно.

— Например, если бы я не узнала, что Дамиан мне изменяет, я бы до сих пор оставалась с ним? Или если бы у нас был ребенок… — Я замолчала и решительно пресекла эту мысль.

— Возможно. Но сейчас ты на другой ветке, потому что больше не с ним. И даже если эта другая ветка существует лишь в вымышленном царстве возможностей, в этом царстве ты здесь, со мной. — Взгляд Ноя опустился к моим губам. — Мне жаль, что он так с тобой поступил, но не жаль, что тебе известно об этом. Ты заслуживаешь лучшего.

— Прабабушка не хотела, чтобы я выходила за него замуж. — Я переступила с ноги на ногу, но не отодвинулась от Ноя. — Она мечтала, чтобы у меня было так же, как у нее с прадедушкой Джеймсоном. Это не значит, что она не любила прадедушку Брайана. Она его любила.

— Ей потребовалось сорок лет, чтобы преодолеть свою боль. Ведь она была счастлива со вторым мужем?

Я кивнула.

— Она говорила, что да. Но я особо ее не расспрашивала. Мне казалось, это больная тема. Дамиан пару раз попытался выяснить подробности, но он в принципе не отличается деликатностью. Тем не менее, даже будучи замужем за прадедушкой Брайаном, она уходила писать свои книги в беседку. Словно все еще ждала Джеймсона даже спустя столько лет.

— Она была настоящим романтиком. Посмотри на это место… — Ной обвел взглядом беседку. — Ты разве не чувствуешь, что они здесь? Разве не видишь, как они счастливы в некоем вымышленном мире возможностей? В каком-то другом месте, где война не разрывает их на куски?

Я нервно сглотнула, подумав о прабабушке — не такой, какой я ее помнила, а такой, какой она была на той фотографии с прадедушкой Джеймсоном: счастливой, с сияющими глазами, неистово и безрассудно влюбленной.

— Я вижу, — продолжил Ной. — Я вижу, как они прокладывают на лугу небольшую взлетно-посадочную полосу, чтобы он мог летать. Вижу их с кучей детей. Вижу, как он на нее смотрит: будто солнце восходит ради нее. Я вижу их вместе, они живут долго и счастливо. До ста одного года и даже больше.

Прабабушка прожила на год меньше, и, хотя я понимала, что это жадность, именно этого одного года мне так отчаянно не хватило. Из всех прожитых мною лет именно этот год с нею был мне нужен больше всего.

Ной встал прямо напротив меня, почти вплотную. Он смотрел на меня пронзительно, и мне пришлось постараться, чтобы не отвести глаза. Ной слишком многое подмечал, слишком многое видел, рядом с ним я чувствовала себя предельно открытой. Но мое тело определенно не возражало против его близости. Сердце гулко стучало, дыхание сбивалось, кровь буквально кипела.