Книга Тени прошлого, страница 145 – Джорджетт Хейер

Леони как-то вяло улыбнулась и тут встретила испытующий взгляд герцога.

— Тебя что-то тревожит, малыш? – спросил он.

Леони широко открыла глаза.

— Что вы, монсеньор! Просто голова побаливает.

— И ничего удивительного, – отозвалась Фанни. – На этой неделе мы выезжали каждый вечер. Это я виновата – не надо было этого разрешать.

— Но, мадам, было так весело! – возразила Леони. – Я чудно провела время.

— И я тоже, – заметил Руперт. – Ну и сумасшедшие же были два месяца – в голове все спуталось. Так ты уже едешь, Хью?

— Нас пригласили на обед к четырем, – объяснил Хью. – Так что я с тобой прощаюсь, Леони. Когда мы вернемся, ты уже будешь спать.

Она протянула ему руку, не поднимая глаз. Хью и Марлинг поцеловали тонкие пальчики. Бросив Руперту напоследок какое-то шуточное предостережение, Хью вышел, сопровождаемый Марлингом.

— Ты будешь обедать дома, Джастин? – спросила Фанни. – Мне надо пойти переодеться и заказать легкий фаэтон для поездки к Жюли.

— Я пообедаю вместе с малышом, – сказал Эвон. – А потом она отправится в постель. А ты, Руперт?

— Нет, я уже уезжаю, – отозвался тот. – Мне надо обсудить одно дельце с д’Анво. Пошли, Фанни.

Они вышли. Эвон подошел к дивану, на котором сидела Леони, и тихонько дернул ее за локон.

— Что-то ты необычно молчалива, малыш?

— Я думаю, – серьезно ответила она.

— О чем, милая?

— Этого я вам не скажу, монсеньор, – с улыбкой ответила она. – Давайте поиграем до обеда в пикет.

И они сели играть в пикет. Вскоре вернулась леди Фанни, наказала Леони отправляться в постель сразу после обеда и поцеловала ее в щеку. Та, к ее удивлению, крепко обняла ее за шею. Руперт ушел вместе с Фанни, и Леони осталась наедине с герцогом.

— Все ушли, – каким-то странным тоном сказала она.

— Верно, малыш. Ну и что с того? – Герцог привычно раздавал карты.

— Ничего, монсеньор. Мне сегодня что-то не по себе.

Они играли до тех пор, пока дворецкий не доложил, что обед подан. Они прошли в столовую и сели за стол. Эвон отослал лакеев, что вызвало у Леони вздох облегчения.

— Как хорошо, – сказала она. – Мне хочется сегодня побыть наедине. Интересно, много ли денег проиграет сегодня Руперт.

— Будем надеяться, что немного. Завтра утром об этом можно будет догадаться по выражению его лица.

Леони не ответила и, не глядя на герцога, положила в рот засахаренный цукат.

— Ты ешь слишком много сладкого, детка, – заметил герцог. – Неудивительно, что у тебя ухудшился цвет лица.

— Видите ли, монсеньор, до того, как вы меня выкупили у Жана, я вообще не пробовала сладкого.

— Знаю.

— Ну а теперь я ем сладкого слишком много. Я очень рада, монсеньор, что мы с вами остались сегодня вдвоем.

— Ты мне льстишь, – с поклоном отозвался он.

— Нет. С тех пор, как вернулись в Париж, мы почти никогда не оставались наедине. А мне так хотелось поблагодарить вас за ваше доброе отношение.

Герцог хмуро глядел на грецкий орех, который вложил в щипцы.

— Я делал это для собственного удовольствия. Я же тебе говорил, что я никакой не герой.

— И вам доставило удовольствие удочерить меня?

— Ну разумеется, детка, иначе я бы этого не сделал.

— Я была очень счастлива в вашем доме, монсеньор.

— Ну и прекрасно.

Леони встала и положила на стол салфетку.

— Что-то мне все больше неможется, – сказала она. – Надеюсь, что Руперт сегодня выиграет. И вы тоже.