Книга Арабелла, страница 23 – Джорджетт Хейер

Конечно же, заявление Софии казалось глупым… пока дети не увидели отца за обеденным столом. На его лице было меланхоличное выражение, и по всему было видно, что его не утешает веселый разговор детей. Когда Маргарет по глупой неосторожности спросила, какого цвета будут ленточки на втором бальном платье Арабеллы, священник сделал замечание, что среди всех его детей, пожалуй, один лишь Джеймс не отдался полностью ветрености и легкомыслию. И вообще, он почувствовал, что слабеет духом. Когда увидел, что одна лишь перспектива поездки в Лондон сделала всех его дочерей помешанными на моде, то спросил себя, а правильно ли он поступает, отпуская Арабеллу.

Если бы Арабелла хоть чуть-чуть задумалась над словами отца, то поняла бы, что он всего лишь играет на нервах. Но, как часто говорила мама, главным пороком Арабеллы была импульсивность, из-за которой Арабелла то и дело попадала в неприятные ситуации. На какое-то мгновение угроза, прозвучавшая в словах отца, лишила ее дара речи.

— Папа, вы несправедливы! И это очень плохо! – вдруг горячо воскликнула она.

Священник действительно не был жестоким родителем. Более того, некоторые считали, что он позволяет своим детям даже слишком много. Но подобные заявления были выше его терпения. На лице отца появилась спокойная строгость.

— Твои непростительные слова, Арабелла, – холодным как лед голосом сказал он, – твоя жестокость и отсутствие такта, а также то неуважение, что ты только что мне продемонстрировала, – все это ясно говорит о том, что тебя нельзя выводить в свет!

Под столом София ногой пнула Арабеллу по коленке, а с другого конца стола мама предостерегающе и осудительно посмотрела Арабелле в глаза. Щеки девушки залила краска, на глаза навернулись слезы…

— Я… я прошу у вас прощения, папа, – пробормотала она.

Отец не ответил. Мама прервала неловкое молчание, спокойно сказав Гарри, чтобы тот не ел так быстро, а потом начала обсуждать со священником какие-то дела прихода, будто бы ничего и не произошло.

— Ну и шум ты подняла! – воскликнул Гарри, когда дети пришли в туалетную комнату матери и рассказали все Бертраму, который обедал там, прямо на диване.

— У меня очень мрачное предчувствие! – трагичным голосом сказала Арабелла. – Он хочет запретить мне ехать.

— Чушь! Это всего лишь одна из его пустых угроз! Девчонки такие глупые!

— Стоит ли мне спуститься и просить его прощения? О нет, я не осмелюсь! Он заперся в своем кабинете! Что мне делать?

— Предоставь все маме, – зевнув, посоветовал Бертрам. – Она очень рассудительна и хорошо знает отца, так что в Лондон ты поедешь, не переживай.

— На твоем месте я бы сейчас к нему не пошла, – заметила София. – Ты сейчас настолько взволнована, что можешь сказать что-нибудь неподобающее или заревешь. Ты ведь знаешь, как папа не любит тех, кто не может обуздать свои чувства. Поговоришь с ним утром, после молитвы.

На том и порешили. Но позже, как Арабелла призналась Бертраму, все оказалось даже страшнее, чем она предполагала! Мама перестаралась. Не успела блудная дочь священника произнести и слова из своей тщательно отрепетированной извинительной речи, как отец сам взял ее за руку.

— Девочка моя, – сказал он с милой, задумчивой улыбкой на губах. – Ты должна простить своего отца. Я действительно вчера был несправедлив с тобой. Увы, хотя я и проповедую своим детям сдержанность, мне самому не помешало бы быть сдержанней.