Книга Фредерика, страница 176 – Джорджетт Хейер

— Распекать меня – не его дело, а кузена Элверстоука! – свирепо заявил Феликс. – Он не стал меня ругать, так как видел, что я еле живой, а сказал, что, если я снова такое выкину, он заставит меня пожалеть, что родился!

Так как было ясно, что Феликс привел себя в состояние нежелательного возбуждения, и еще яснее, что любая попытка вытянуть из него извинение будет с ходу отвергнута, Фредерика искренне обрадовалась появлению сестры.

Она ни на секунду не поверила, будто Харри собирается сопровождать Кэрис за покупками, но приняла это объяснение, ограничившись вопросом:

— Вы возьмете Лафру? На вашем месте я бы этого не делала.

— Нет-нет! – ответила Кэрис, отпуская ошейник Лафры. – Просто он знает, что мы уходим, и попытается выскочить в открытую дверь, поэтому я привела его к тебе, Джессами.

Он кивнул и взялся за ошейник пса, обнюхивающего отполированные ботинки Бакстида, а Кэрис вышла, радуясь, что избежала расспросов.

Впрочем, Фредерика не стала бы ее расспрашивать и без присутствия Бакстида. В ней не было ничего от тюремщицы, и она не хотела, чтобы Кэрис чувствовала, будто находится под наблюдением. Не приходилось сомневаться, что у нее свидание с Эндимионом, но предотвращать их встречу перед разлукой на несколько месяцев было бы излишней жестокостью, тем более что она взяла с собой Харри.

Выбросив из головы эти мысли, Фредерика стала отвлекать лорда Бакстида, который изводил Джессами шутливыми комментариями относительно изумления возможных посетителей при виде такого монстра, как Лафра, в гостиной.

Однако никто из вскоре появившихся трех визитеров не выразил никакого удивления. Первым был Дарси Мортон, на которого Карлтон взирал с явной враждебностью, а через несколько минут доложили о леди Элизабет Кентмир и лорде Элверстоуке.

Эффект был подобен удару электрического тока, заставив мистера Мортона печально вздохнуть. Улыбка Фредерики говорила сама за себя, да и вообще не было никаких сомнений в наилучших отношениях маркиза с его подопечными. Феликс издал радостный вопль: «Кузен Элверстоук!» – и попытался соскочить с дивана, а Джессами, быстро поклонившись леди Элизабет, сразу же начал рассказывать маркизу о чем-то, происшедшем на ферме Монка после его отъезда. Так как у Феликса тоже было что рассказать, а Лафра, почувствовав возбужденную атмосферу, стал оглушительно лаять, несколько минут в комнате продолжался пандемониум. Леди Элизабет рассмеялась и промолвила, пожимая руку Фредерике:

— Я знала, что они любят Вернона, но не думала, что его появление вызовет такой шум!

— Должна за них извиниться! – улыбнулась в ответ Фредерика. – Наверное, вы думаете, что их воспитывали в хлеву!

— Едва ли. Но Феликсу, наверное, вредно так возбуждаться. Может быть, Джессами стоит отвести его в другую комнату?

— Нет-нет! – возразила Фредерика. – Элверстоук отлично умеет с ним обращаться.

Дальнейшие события быстро подтвердили ее правоту. Его лордство без малейших усилий утихомирил буйство, велев Феликсу вернуться на диван, а Джессами успокоить «белуджистанскую гончую» и добавив, что когда он захочет быть оглушенным парой крикунов, то непременно об этом сообщит. Эти язвительные слова были восприняты вполне дружелюбно, что с удивлением и неодобрением отметил Бакстид. Не вызвало у него радости и то, что Элверстоук сел рядом с Фредерикой и завел с ней почти интимный диалог. Так как Элиза, разговаривавшая с мистером Мортоном, вовлекла племянника в беседу, ему пришлось уделить внимание ей, вместо того чтобы пытаться услышать, что говорит Элверстоук вполголоса Фредерике.