Книга Фредерика, страница 47 – Джорджетт Хейер

— Так он драчун?

— Нет – только если случается нечто подобное. Харри говорит, что, если Джессами как следует разозлить, он бросается в бой, как тигр. Хотя он боксирует куда хуже Харри – очевидно, не вполне усвоил науку.

Маркиз, в совершенстве владея благородным искусством бокса, с любопытством спросил, что она подразумевает под «наукой»

Фредерика наморщила лоб.

— Ну, опыт. Чтобы не просто размахивать руками, а знать все правила и держаться бодро. Хотя для меня загадка, как можно сохранять бодрость в подобных обстоятельствах! Наверное, Харри это умеет, так как он по натуре очень веселый – в отличие от Джессами.

Она умолкла, очевидно думая о своих братьях.

— Джессами – самый здравомыслящий член семьи? – осведомился маркиз через некоторое время.

— Здравомыслящий? – Фредерика задумчиво нахмурилась. – Ну, не совсем… Я не могу точно описать Джессами, так как сама перестала его понимать, когда он стал взрослеть. Мистер Энсделл – наш викарий – говорит, что у него пылкая душа и что мне незачем беспокоиться, так как вскоре он станет более разумным. Джессами хочет стать священником, но я думаю, что причина в конфирмации, и со временем его желание пройдет. Не то чтобы мне этого не хотелось, но мне кажется невероятным, чтобы такое произошло. Джессами всегда нравились приключения – он постоянно попадает в опасные переделки, помешан на охоте и держится в седле куда лучше Харри, который тоже недурной наездник. Харри говорил мне, что Джессами незачем подстегивать – он скачет через любую изгородь, которую в состоянии взять его лошадь! Учитель верховой езды говорил одному моему другу, что Джессами для своего возраста лучший наездник во всем Херфордшире!

Элверстоук, чей интерес к братьям мисс Мерривилл был весьма умеренным, промолвил тоном, который сразу дал бы понять хорошо знающему его человеку, что он начинает скучать:

— Вот как? Да, я, кажется, припоминаю, что, когда имел счастье с ним познакомиться, он произвел на меня впечатление помешанного если не на охоте, то на лошадях.

— Верно, – согласилась Фредерика. – Джессами и теперь иногда скачет как сумасшедший, не обращая ни на что внимания. Правда, сейчас ему хотя бы бывает стыдно! – Она вздохнула и добавила с улыбкой: – Прошу прощения – я болтаю как трещотка!

— Вовсе нет, – вежливо возразил маркиз.

— Не нет, а да – и о том, что вас совершенно не заботит. Ладно, больше не буду этого делать.

Элверстоук ощутил угрызения совести, что побудило его спросить более заинтересованным голосом:

— Ваши братья очень вас беспокоят?

— Нет, только иногда – потому что у них никого нет, кроме меня, а я всего лишь сестра и к тому же женщина! Но они очень хорошие мальчики!

— А у вас нет родственников-мужчин? По-моему, вы говорили о каком-то опекуне или поверенном.

— Да, о мистере Сэлкоме. Он очень добрый и всегда нам помогал, но он не наш опекун. Папа не назначил опекуна. Мы очень боялись, что младших отдадут под опеку, но мистер Сэлком смог устранить эту опасность. Я слышала, как люди жалуются, что адвокаты ужасно медлительны, но я этому только рада! Мистер Сэлком тянул время, придираясь к каждому юридическому пункту, покуда Харри не достиг совершеннолетия и не смог принять ответственность за детей. Другой бы на его месте мог пожелать, чтобы мы все куда-нибудь провалились, так как эта история тянулась месяцами, но он, казалось, наслаждался ею!