Книга Идеальная жена, страница 127 – Линси Сэндс

Когда отворилась дверь и вошла Джоан, служанка леди Хелен, Авелин обрадовалась. Джоан была высокой, худой и тихой женщиной, существования которой в обычных обстоятельствах можно было не замечать. Но теперь, когда она явилась лечить Паэна, движения её были исполнены такой спокойной уверенности, что начинало казаться – она знает, что делает.

Авелин была рада передать тяжесть заботы о муже в руки этой женщины… но тут Джоан, осмотрев Паэна, заявила:

— Мне понадобятся пиявки.

— Что? – ахнула потрясённая Авелин. Мать наставляла её по части врачевания и лекарственных трав, но была решительно против использования пиявок и кровопусканий. Она говорила, что это бессмысленно: пускать кровь, когда больной и так истекает кровью! – Нет. – Авелин решительно встала. – Никаких пиявок.

— Но ему необходимо пустить кровь, – начала уговаривать женщина. – Надо выпустить наружу дурные телесные жидкости. Я сейчас вернусь.

— Нет, ты не вернёшься и не будешь его лечить, – отрезала Авелин. – Этой женщине здесь не место. Не впускать её сюда больше! – бросила она мужчинам, которые стояли вокруг постели.

— Авелин, дитя моё, – примирительно начала леди Хелен. – Прошу вас, успокойтесь. Джоан знает, что делает. Её мать была искуснейшей лекаркой из всех, кого я знаю, и она всему обучила её!

Авелин устремила на тётку Диаманды горящий взгляд.

— А моя мать – искуснейшая лекарка из всех, кого знаю я, и она всегда презирала дураков, которые используют пиявок. Я сама буду его лечить.

— Как угодно, – натянуто заявила леди Хелен и вывела Джоан из комнаты.

На минуту Авелин пожалела, что нагрубила тётке Диаманды, хотя та всего лишь хотела помочь. Но раскаяние оказалось недолгим. Было кое-что поважнее, из-за чего стоило волноваться. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Авелин снова взяла в руки иглу и нить, сосредоточившись на том, чтобы вдеть нить в ушко. К её радости, руки почти не дрожали, так что задача оказалась выполнимой. Похоже, что выпустив гнев и страх в споре из-за пиявок, она также избавилась от нервозности, которая, собственно, и заставляла её руки дрожать.

Авелин быстро очистила рану и, склонившись над нею, начала сшивать края. Порез был небольшим – всего на три стежка, но она работала медленно и с большим тщанием в надежде, что шрам, который придётся носить её мужу, получится маленьким и незаметным. Разумеется, она любила Паэна, и никакой шрам, хоть большой, хоть маленький, не мог этого изменить. Она старалась ради мужа, хотя и сомневалась, что он заметит разницу.

Паэн всё это время пролежал без сознания, и Авелин вздохнула, закончив работу. Она была отчасти рада, что он не чувствовал, как она протыкает его кожу иглой. С другой стороны, было бы хорошо, если бы он всё-таки очнулся и она бы по крайней мере уверилась, что он поправится. Авелин видела людей, которые переживали ранения посерьёзней, чем у Паэна. Но также видела и тех, кто умирал от ран куда более лёгких. Вот почему так опасно ударяться головой. Никогда заранее не знаешь, чем это закончится.

— Он поправится? – спросила Диаманда, когда Авелин начала бинтовать голову мужа.

— Не знаю, – честно призналась она и взглянула на служанку. – Пожалуйста, Рунильда, принеси какую-нибудь миску, чтобы смешать лекарство. Когда он очнётся, у него будет ужасно болеть голова, и я хочу сделать сонное питьё. Пусть будет готово, чтобы он выпил как можно скорее.