Книга Идеальная жена, страница 32 – Линси Сэндс

— Где…

— Кажется, она в соседних покоях, дальше по коридору, – тихо сказала Кристина Джервилль.

Паэн бросил смущённый взгляд на мать. Казалось, эта женщина знает всё, что у него на уме. Иногда он даже побаивался её, словно в присутствии матери надо было скрывать свои мысли.

— Так и есть, – возвестил Уимарк, входя в комнату как раз вовремя, чтобы услышать её ответ. – Стротон говорит, мать как раз сейчас её отмывает. Тебе тоже пришлют сюда ванну. А её брат уступит вам собственную спальню. – Он остановился подле сына и поморщился при виде его израненных рук. – Хотя, похоже, уединение вам сегодня будет без особой надобности. Вряд ли ты сумеешь сделать что-то с такими руками. – Он вопросительно поиграл бровью. – Не думаю, что ты успел разделаться с супружескими обязанностями прежде, чем…

— Нет, – грустно ответил Паэн, потому что дело-то и вправду было в самом разгаре. Авелин оказалась мягкой и тёплой. От неё сладко пахло летними цветами, она была страстной и податливой – о такой женщине мечтает каждый мужчина. Но нужно же было случиться проклятому пожару! Если бы не огонь, он, без сомнения, уже тонул бы в её тёплой и влажной глубине. Паэн печально вздохнул. Вздох отца вторил ему, как эхо.

— Как возник пожар? – спросил лорд Джервилль, погоревав с минуту об упущенных возможностях.

Паэн озадаченно покачал головой.

— Сам не понимаю. Кажется, свеча свалилась на пол, хоть я и не могу взять в толк, как это произошло.

— Хм. О, вот и твоя ванна, – сказал Уимарк, когда в дверь постучали. Вошли слуги с необходимыми принадлежностями в руках.

— Я останусь и помогу тебе, – заявила леди Джервилль. Ответом ей был встревоженный взгляд сына. Мать не купала его с тех пор, как… то есть он вообще не помнил, чтобы она его купала. Когда он был ребёнком, для этого дела всегда были няньки и слуги. А став взрослым, он даже вообразить себе не мог, чтобы принять помощь матери. Не собирался начинать и сейчас.

— Мне не нужна помощь. Я могу справиться сам, – твёрдо сказал он. Но его суровый тон, похоже, не произвёл на мать никакого впечатления. Напротив, она даже улыбнулась, развеселившись. Вот родители! На поле боя у него была такая репутация, что мужчины дрожали при одном упоминании его имени. А мать нисколько его не боялась.

— Сам справишься, говоришь? – спросила она сухо, перебивая его горестные мысли. Паэн проследил за многозначительным взглядом, который мать искоса бросила на его руки, и обомлел. Боль прекратилась сразу после прихода отца, когда мать намазала раны прохладным успокаивающим бальзамом. После этого он едва замечал, что она делает – его ум был занят той печальной мыслью, что он не сумел овладеть своей новобрачной. Теперь же оказалось, что, пока он оплакивал упущенную возможность, мать бинтовала и бинтовала его руки. Боже милостивый, они превратились в обмотанные кусками ткани обрубки! Снаружи не осталось ни пальца, хотя бы большого. Похоже, ему и вправду понадобится помощь, чтобы вымыться.

Его разум не успел ещё как следует возмутиться этой мысли, когда до него дошло, что ему не только понадобится помощь, чтобы помыться, но что состояние рук не оставляет ему никакой надежды овладеть женой – что этой ночью, что следующей, если уж на то пошло. Он с отвращением уставился на забинтованные культи. Ему явно не удастся ни возбудить её ласками, ни даже обнять. Чтобы выполнить сейчас супружеский долг, ему пришлось бы заставить Авелин сесть на него или перегнуться обо что-нибудь на уровне его паха, чтобы ему только и осталось, что вонзиться, куда следует. Такой акт стал бы для его невесты унизительным и болезненным – без предварительных ласк, призванных подготовить её и возбудить. У него не было никакого желания унижать Авелин или причинять ей боль. Похоже, консуммацию брака придётся отложить… на неопределённый срок.