Книга Бывшие. (не)нужная наследница для миллиардера, страница 37 – Ксения Маршал

— В этом нет ничего такого, – теплота в его взгляде прожигает до самого нутра. Словно под кожу забирается. Кажется, Глеб действительно за меня переживает и хочет помочь. Либо он очень хороший актер. – Просто напоминаю: я видел тебя всякой, я трогал тебя всякой, я любил тебя всякой, – на последних словах его голос срывается на хрип. Меня пробивает дрожь, и мурашки бегут по всему телу от такой откровенности. Как Арсеньев может столь легко обсуждать наши отношения? Тогда как для меня они до сих пор самая болезненная тема. – И ты не сделаешься в моих глазах хуже от того, что я позабочусь о тебе. В конце концов есть и моя вина в этой всей ситуации. Как работодатель, предоставивший неисправное оборудование, я обязан возместить тебе все неудобства.

— Мой работодатель Инга по документам… – ворчу, но мы оба понимаем, что это скорее для проформы. Белый флаг уже вот-вот зареет над полем нашей битвы. Потому что Глеб прав, и самой мне никак не справиться.

— Боюсь, ей я не смогу доверить ни тебя, ни нашу с тобой дочь, каким бы отличным специалистом Инга не была, – очередное откровение, выбивающее у меня почву из-под ног.

И как Арсеньеву удается так легко раскрываться, не боясь, что плюнут в душу? Его слова обезоруживают. И я, не найдя в себе сил произнести что-то равноценное, просто открываю рот. Ложка с порцией теплого супа тут же ложится на язык.

— Вот и умница, Лер-ра, – снова с особой интонацией говорит Глеб. Лазурь его глаз отчего-то темнеет и начинает отдавать синевой. Мне же ощутимо печет щеки.

Я съедаю целую порцию супа под удушающе-тяжелыми взглядами Арсеньева, тарелку карбонары – на второе. И не решаюсь признаться даже самой себе, что абсолютно не чувствую вкуса блюд. Потому что, когда внутри тебя медленно, но неотвратимо разгорается пожар, уже не до вкусовых сосочков на языке.

— Чай? – хриплым голосом предлагает Глеб, а я выкрикиваю слишком поспешно:

— Нет! Спасибо, я наелась, – добавляю уже спокойнее. – Ты пей, если хочешь.

— Предпочту кипятку твою компанию, – подмигивает Арсеньев.

Мы перемещаемся в большую комнату и садимся перед телевизором. Наивно было ожидать, что Глеб по-джентльменски выберет кресло, так что мы сидим рядышком на диване. И я каждой клеточкой ощущаю близкое присутствие бывшего жениха. Домашний халат уже не кажется отличным выбором. С гораздо большим удовольствием я бы сейчас оказалась закутанной в зимний пуховик.

На экране идет какое-то ток-шоу, но я, словно попала к инопланетянам, никак не могу уловить смысла. Слова сливаются в монотонное бормотание, а картинка больше напоминает мазки экспрессионистов. В первый раз в жизни я мечтаю, чтобы Вика поскорее проснулась, и эта странная пауза наконец-то закончилась.

Чувствую вибрацию Арсеньевского телефона. Он вытаскивает трубку из кармана штанов, смотрит на экран, поднимается на ноги и переводит взгляд на меня.

— Важный звонок, прости.

Глеб

Оставлять Лерку до зубовного скрежета не хочется. Слишком хорошо оказалось сидеть вот так с ней на диване и ловить исходящие от Ромашкиной эманации. Раздражение, недоверие, настороженность, а под всем этим сумасшедшее ощущение уюта и того, что наконец-то дома. Спокойствие. Когда ничто внутри тебя не мечется, потому как знает: все хорошо. Цели достигнуты, испытания пройдены, жизненные вызовы отвечены и побеждены. Впереди только прекрасное.