Книга Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки, страница 4 – Ксения Маршал

У меня сердце разрывается от сочувствия к малышке. Мне ли не знать, каково это – терять почву под ногами, когда у тебя отбирают единственного родного человека на этом свете. Поэтому не задумываясь, я делаю шаг к Ульяне, присаживаюсь на корточки и прижимаю девочку к себе.

— Ш-ш-ш-ш, все хорошо будет. Папа тебя не отдаст, он тебя любит. Он за тебя всех-всех злодеев победит, – говорю то, что несомненно желала бы услышать сама, несмотря на сильную разницу в возрасте между собой и Ульяной. И тут же ловлю два пристальных взрослых взгляда.

— Вот! – тычет в меня чуть крючковатым пальцем Елена Николаевна. – Вот такой должна быть женщина для семьи. – Серьезная, чувствующая, а не профурсетка, которых ты каждый раз выбираешь.

Жесткие губы Журавлева вздрагивают, чтобы ответить, и тогда я вставляю быстро, пока маленький семейный скандал не зашел на очередной виток:

— Может быть пройдем в дом? Тут достаточно прохладно, а Ульяна уже без верхней одежды… – и улыбаюсь старательно.

Сглаживать углы я научилась давно. Для жизни с мачехой и двумя сводными сестрами это просто-таки необходимый талант. Ну и что, что крайней почти всегда я оставалась, зато дома без скандалов и папа доволен. Ведь это я косвенно виновата в том, что он, молодой и еще недавно счастливый, оказался совсем один с младенцем на руках. Мама умерла, рожая меня. И нам сильно повезло, что нашлась в свое время Тамара, которая согласилась выйти замуж за папу и взять на себя бремя по воспитанию чужого ребенка.

Это сейчас, после подлого поступка мачехи, я начала сомневаться в искренности ее слов, а до этого верила истово и всегда слушала, раскрыв рот. Во времена моего детства Тамара была невероятно красивой, казалась мне настоящей королевой, снизошедшей по милости своей и великодушию до нас с папой. Я ведь в самом деле считала мачеху чуть ли не ангелом, ради нас спустившимся с небес.

Теперь-то я понимаю, что она была далеко не так бескорыстна, как пыталась всем показать. Но перестроиться и забыть то, во что верила годами, не так просто.

— Спасибо, Варенька, – Николаевна сменяет гнев на милость. – Вот что бы я без тебя делала? Говорю же, – это уже Евсею и гораздо более прохладным тоном, – без нее, как без рук.

На что Журавлев лишь кривится. Зато Уля сразу же берет меня за руку и тянет вперед. Попутно делится всякими своими детскими впечатлениями. Как ходила на елку с папой, какой подарок получила, как каталась с горки и играла в снежки. Улыбаюсь от ее рассказа и немного грущу по давно ушедшему детству. По тому яркому, искрящемуся ощущению чуда, что неизменно окутывало в зимние праздники.

Мы размещаемся в гостиной. Ульяна в первую очередь бежит к елочке искать подарок и пищит от восторга, когда обнаруживает там набор для плетения браслетов. Это я помогала Николаевне покупать. А поскольку выбор у нас в поселке не то, чтобы большой, тоже тихонько радуюсь, что смогла угадать.

Разговор не особо клеится. Но оно, в принципе, ожидаемо. Я предпочитаю скрыться в прилегающей кухне под предлогом готовки чая.

— А вы чего так рано? – доносится до меня немного ворчливый голос Елены Николаевны. – Мы вас только к семи ждали.

— Планы немного изменились. Нам придется уехать сегодня. Завтра придет опека с проверкой.