Книга Это развод! Котикова будет мстить!, страница 23 – Ксения Маршал

— Держи, – протягивает мне рожок с белоснежной шапкой мороженного. Такой притягательно-аппетитной, что у меня рефлекторно слюнки текут. – Этот день определенно нужно подсластить.

Поджимаю губы недовольно – модно подумать, мне нужны его подачки! А рука сама тянется к сладкому угощению. Сила воли на нуле, когда дело касается чего-нибудь вкусненького, беременные поймут.

«Ладно, это дочке» – разрешаю себе маленькую слабость и умудряюсь найти для нее оправдание. Ну а что, могу я хоть раз дать себе послабление?

— Спасибо…

Целых десять минут я наслаждаюсь мороженным. Слизываю вязкую прохладную сладость, щурюсь на еще робком весеннем солнышке, без зазрения совести светящем в боковое окно. Ловлю на себе взгляды Гордея. Почему-то его очень привлекает то, как я ем. Или, наоборот, отвращает? Известно ведь, что уродство притягивает внимание так же сильно, как и красота.

Да и плевать! Пусть думает себе все, что хочет, а у меня короткая передышка. Имею право, между прочим. И я не буду омрачать ее мыслями о предателе-муже. Вот так-то!

Обратно мы едем дольше, чем нужно, да и маршрут совсем не тот. Что происходит, я понимаю только тогда, когда мы едем по проспекту, на котором находится дом Леонова. А когда Гордей сворачивает в знакомый до боли двор, последние крохи сомнений отпадают.

— Ты что делаешь? – спрашиваю тихо.

У меня голос пропадает от шока. Не думает же Леонов, что я соглашусь жить счастливой семьей вместе с его любовницей?

Глава 15

— А на что это похоже, Юль? – тяжело выдыхает Гордей. – Привез тебя домой. Тебе явно отдых требуется, и не спорь. Или есть еще место, где ты сможешь сейчас жить? – об бьет в самые мои слабые места и не стесняется этого.

— Я не пойду к тебе жить, – поджимаю губы.

Вот еще! Как приживалка какая-то, нищенка с улицы, а он благодетель получается…

— Не ко мне, а к нам. Давай, не дури. Если уж совсем невмоготу со мной будет, снимешь другую квартиру и съедешь. Хотя, не могу сказать, что много времени дома провожу, – добавляет зачем-то.

Или он хочет сказать, что в основном у любовницы живет, а своей квартирой не пользуется? Вот сейчас и проверим.

— Ладно. Я точно не помешаю?

— Некому мешать, – качает головой Леонов.

В квартире и правда запустение. Я ее помню совсем другой, живой что ли. Сейчас ее можно охарактеризовать двумя точными словами: стерильная пустота. Ничего лишнего, голый функционал. Даже одежда на вешалке в прихожей не висит. Вообще не похоже, чтобы тут жил кто-нибудь. Надо будет в холодильник заглянуть, что ли.

Зато беременной любовницей тут точно не пахнет. Значит, вьют семейное гнездышко они где-то в другом месте. Ну а что, логично. Вдруг сюда заявится тот самый чиновник, якобы случайно, а на деле с проверкой, как совсем недавно в больницу. Если поймает Гордея на горяченьком, вся легенда с браком порушится, и прощай должность.

Ладно, в таких условиях я согласна жить.

— Располагайся, а мне надо на работу вернуться. Сегодня вечером операция, не знаю, когда домой приду, – предупреждает Гордей.

И я чуть было не ляпаю: «Знаю я, как эту твою операцию зовут». В последний момент осекаю себя. Роль ревнивой женушки точно не по мне, уж лучше – фиктивной.

Остаюсь одна. Первым делом изучаю просторную трешку. От уюта, который я старалась навести, живя здесь, не осталось и следа. Ни безделушек, ни диванных подушек, ни плакатов с прикольными надписями, над которыми мы дружно с Гордеем смеялись. Интерьер словно с выставки из мебельного магазина. Но пыли и грязи нет. Любовница чистоту содержит или приходит уборщица? Впрочем, не мое это дело.