Книга Это развод! Котикова будет мстить!, страница 26 – Ксения Маршал

В конце концов, мы никогда ничего друг другу не обещали. Наверное, она имела полное право на подобный финт. И винить в измене я ее не могу. Разве что жалеть, что так у нас ничего и не получилось, хоть мы и попытались. Видимо, фиктивный брак, каким он и задумывался изначально, наш единственно возможный вариант.

— Да тише ты! – грожу разбушевавшейся Юльке. Она сверкает на меня своими невозможными зелеными глазищами, и я как загипнотизированный залипаю в них. – Иначе забуду про свое обещание и устроюсь спать на кровати. Она у нас большая, даже учитывая твой объемный живот, вдвоем прекрасно поместимся.

— Да как тебя земля только носит, Леонов? – цедит с ненавистью жена.

Вот скажите мне, что там творится у беременных в голове? С чего столько завихрений? И ведь как единственному адекватному человеку в этой семье мне придется сглаживать углы. А какой здравомыслящей мне виделась Котикова поначалу!

— Давай поговорим об этом завтра, я сегодня слишком вымотался.

— Ах, бедненький, упахался! – выплевывает моя беременная фурия. Вы когда-нибудь подвергались атаке милого зла? Я даже как следует рассердиться на нее не могу. Идиот конченый, согласен. – Надеюсь, не облажался, там хотя бы довольны остались?

— Ты же знаешь, я всегда выкладываюсь на тысячу процентов, – не понимаю ее язвительности.

— Ах ты гад! – вдруг взвивается Юлька и начинает меня колотить, куда придется. – Сволочь! Еще и хвалишься!

Глава 17

— Подлец! Гад! Скотина! – я кричу и луплю фиктивного мужа ладонями. Леонову прилетает по лицу, по плечам, по шее, пару раз в ухо. Он морщится, но продолжает терпеливо меня нести в спальню. – Еще и кичится «подвигами»! – в какой-то момент попадаю в особо твердое место на крепком теле мужа и отбиваю ладонь. – Ай! – прижимаю пульсирующую болью конечность к себе.

Весь пыл куда-то рассеивается. Вместо злой ярости становится почти до слез обидно и жалко себя. Мало того, что Гордей не трудиться прикрывать свои мерзкие делишки, так еще и превозносит свои «таланты».

«Ты же знаешь, я всегда выкладываюсь на тысячу процентов» – передразниваю его мысленно. Знаю, конечно! Вон, в животе у меня двадцатитрехнедельное свидетельство растет.

— Осторожнее, Юль, – с усталым укором.

Наконец, муж приносит меня в спальню и укладывает на кровать. Воспоминания снова простреливают в самое сердце. Тут все почти так же, как и было. Тот же мягкий свет ночников, тот же ковер ручной работы на полу, медицинские журналы на прикроватной тумбочке с одной стороны. Вторая пустует. А вот постельное белье мне незнакомо. Наверное, новое. Не удивлюсь, если выбранное ТОЙ САМОЙ.

Гордей укладывает притихшую меня, включает на колонке шум дождя и не оборачиваясь выходит из комнаты. Утыкаюсь носом в подушку, но та слишком отчетливо пахнет мужем. Кедр, свежий ветер и замша – до боли знакомо и запретно. Дергаюсь, отбрасывая ее, как ядовитую змею.

Беру другую. К счастью, от этой лишь едва уловимо тянет кондиционером для белья. Но мне все равно еще требуется какое-то время, чтобы успокоиться.

Засыпаю я поздно, поэтому просыпаюсь разбитая. Новый рабочий день сулит очередные испытания, ибо в моей ситуации по-другому быть не может. Для собственного спокойствия Гордея решаю игнорировать, насколько возможно. Завтракаем в тишине, а меня атакуют картинки другой жизни. Той самой, которая была у нас, но оказалась ложью. Терпкий аромат кофе, горячий омлет из одной тарелки на двоих, гул телевизора фоном и мы, уставшие, но счастливые.