Книга Это развод! Котикова будет мстить!, страница 7 – Ксения Маршал

— А что так? – язвлю. Пытаюсь вывести на эмоции. – Ты не рад?

— Радостью делятся с близкими, – режет Гордей, явно намекая, что я в этот круг более не вхожу. Да и флаг в руки, не очень-то и хотелось – слишком уж он широк. Никакой ценности!

— В таком случае не смею тебя задерживать, – вальяжно взмахиваю рукой. И кто бы только знал, скольких усилий на самом деле мне стоит этот легкий с виду жест… Второй рукой наглаживаю живот. Сейчас моя Надежда – единственная поддержка. Единственный стимул.

Взгляд Леонова падает как раз туда, где растет его дочь. Темнеет, из карамельно-орехового становится почти черным, как горький шоколад.

— Не так быстро, дорогая. Я не просто так зашел, – качает головой медленно и неторопливо. Как хищник, который знает, что добыча уже не убежит, потому и наслаждается моментом, растягивая. Вопросительно вскидываю бровь. – Тебе придется вернуться в больницу. Погуляла и хватит, закончились вольные хлеба.

Глава 5

— Ты рехнулся, Леонов? – первое, что выходит из меня вместе с праведным возмущением.

Да я скорее землю глотать буду, чем вернусь к предателю! Еще и обвиняющему меня в грехах, которыми сам увешан, как виноградная лоза гроздьями. Из серии: в чужом глазу соринку вижу, а собственный диагноз проморгал.

— Ты бредишь, Гордей, – усмехаюсь зло. Складываю руки на груди. – Возможно, пора пройти диспансеризацию. Тебе сколько лет в этом году исполнилось? – фиктивный муж старше, и я никогда не упускала момента иронично ткнуть его в это носом. Что ж, наступил момент, когда невинная ирония переросла в злой сарказм.

— Ты можешь язвить, сколько хочешь, дорогая, – Леонов скалится. – Однако это не отменяет того, что скоро полгода, как ты прогуливаешь официальную работу. Все это время я тебя прикрывал по старой памяти, но ни одно терпение не безгранично. Если не хочешь быть уволенной с волчьим билетом и попасть на хренову гору штрафов, советую не кочевряжиться. Ни один ВУЗ не возьмет тебя в ординатуру после такого. Да и наше соглашение еще в силе. По больнице уже нехорошие слухи ходят о том, куда моя благоверная запропастилась. Так что манатки в руки и назад, в семейную жизнь!

Меня всю корежит от нестерпимого желания впиться ногтями в наглую рожу муженька. Каким надо быть отбитым, чтобы после всего заставлять меня вернуться в больницу? Неужели ему мало беременной любовницы? Или Гордей – любитель острых ощущений, и ему не хватает перчинки? Вообще, не замечала у фиктивного мужа девиаций, но так я и измен не замечала, значит в этом плане не стоит себе доверять.

— Х-хорошо, – мой голос походит на шипение змеи. Вот бы свернуться еще вокруг шеи Леонова, чтобы тот перестал нести откровенный бред! И этому человеку доверили руководство огромной больницей! У него же отклонения налицо. – Я выйду на работу. Но жить с тобой под одной крышей не стану, – выплевываю.

Чувствую, как живот вдруг каменеет. Резко и болезненно. Неужели от нервов тонус начался? Охаю и осторожно опускаюсь на ближайший стул, одной рукой помогая себе, а второй – придерживаясь за живот. Весь гнев тут же сползает с лица Гордея, сменяясь тревогой.

— Что? – он подскакивает ко мне, принимается ощупывать прямо через платье. Пальцы мужа сильные, но деликатные. Нажим именно такой, чтобы не причинить вред, но вместе с тем и получить качественную картину. Не зря Леонов считается лучшим детским хирургом. Это как человек он так себе, а как специалист – великолепен. – Где болит? – хмурится.