Книга Между нами всегда будет она, страница 7 – Юлия Бонд

Дёмин смотрит на меня, слегка прищурившись. Его взгляд цепкий, пронизывающий, как будто он видит меня насквозь. Мне становится неуютно, но я стараюсь держаться.

— Я пришла не для того, чтобы спорить, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Я просто хочу, чтобы мы оставили всё это в прошлом.

— В прошлом? — он поднимает бровь, явно не торопясь соглашаться. — А что ты предлагаешь? Сделать вид, что ничего не было?

— Нет, — качаю головой. — Я предлагаю начать с чистого листа. Без упрёков и претензий. Я не хочу искать другого тренера. Мне нужен только ты…

Признаюсь честно. И с замиранием сердца жду ответа Дёмина.

Он молчит, обдумывая мои слова. Я чувствую, как напряжение между нами нарастает. Кажется, даже воздух в комнате становится гуще. Я нервно кручу чашку с чаем в руках, стараясь не смотреть ему в глаза.

Не могу… Эти зелёные глаза-омуты каждый раз затягивают меня в свою бездну.

— Знаешь, Алевтина, — наконец говорит он, и его голос звучит мягче, чем обычно. — Ты всегда умела удивлять. После последней тренировки я уже думал, это конец…

Я поднимаю взгляд и вижу на его лице ту самую тёплую улыбку, которая заставляет моё сердце биться быстрее. Он отрывается от спинки стула и наклоняется чуть ближе ко мне.

— Хорошо, — произносит он тихо, но твёрдо. — Попробуем начать сначала. Но учти: я всё тот же требовательный Дёмин. И больше не хочу слышать: никаких «не могу», «я устала», «я не буду»… Договорились?

Он протягивает руку, чтобы укрепить наш договор рукопожатием.

— А я всё та же упрямая Васнецова, — парирую я с лёгкой улыбкой. — Но впредь обещаю выполнять всё, что мне скажет мой требовательный тренер.

Он смеётся. Этот звук наполняет кухню теплом и каким-то странным чувством облегчения. Я улыбаюсь в ответ и впервые за долгое время чувствую, что всё действительно может наладиться.

— Ну что ж, договорились. Давай ужинать, — говорит Дёмин как раз в тот момент, когда аэрогриль сигналит о завершении готовки.

— Если не хочешь со мной идти, то можешь остаться дома! — заявляет Иван, услышав моё недовольство.

— Ещё чего! Ты, значит, пойдёшь… а я дома останусь?

«И буду изводить себя ревностью?» — добавляю в мыслях.

Иван заглядывает в зал. Я в это время глажу его рубашку.

Встречаемся взглядами. Муж смотрит на меня вопросительно, мол, я уверена, что не хочу остаться дома.

— Напоминаю, это день рождения Алевтины, — повторяет Ваня, словно я какая-то недалёкая.

От имени его сводной сестрицы меня всю воротит. На зубах появляется оскомина.

— Спасибо, что сказал. А то я ведь не в курсе, — иронично замечаю.

Иван вздыхает. Запустив руку в свои волосы на макушке, начинает их ерошить — обычно он всегда так делает, когда жутко нервничает.

— Вань, ну не смотри так на меня, — прошу я, не выдержав пронизывающего насквозь взгляда.

— Ладно. Если хочешь идти, то иди… Только потом без всяких там разговоров.

— Если ты не будешь давать мне поводов, то и разговоров никаких не будет!

Кивнув, Иван уходит, оставляя меня с гладильной доской один на один.

Я остаюсь стоять, держа утюг в руке, и смотрю на закрывшуюся за Иваном дверь. В груди неприятно жжёт, будто я проглотила кусок раскалённого угля. Почему всё так? Почему каждый раз, когда дело касается Алевтины, у нас с Ваней начинается этот немой бой взглядов, упрёков и недосказанностей?