Книга Ставка на невинность, страница 9 – Анастасия Сумеркина

— Заходи, красавица. Поговорим.

Я шагнула внутрь. Сердце колотилось где-то в горле, но я старалась держаться прямо. Не показывать страх.

Пока мы шли, я старалась запомнить дорогу — на всякий случай. Но коридоры петляли, сворачивали, терялись в полумраке. Где-то за стеной гудел вентилятор, где-то капала вода. Пахло сыростью и дешёвым табаком — не чета тому дорогому аромату, что витал у входа. Здесь была изнанка красивой жизни. Грязная, пропахшая потом и страхом.

Охранник со шрамом шёл впереди, не оборачиваясь. Я смотрела на его широкую спину, на бритый затылок с глубокими складками, и думала: сколько таких, как я, прошло этим коридором? Сколько уходило отсюда с долгами, а сколько — вообще не уходило?

От этой мысли стало холодно.

Коридор привёл в небольшую комнату, больше похожую на допросную, чем на кабинет. Голые стены, стол, два стула. За столом сидел ещё один — лысый, с мясистым лицом и золотыми зубами, которые блестели при свете настольной лампы. Когда он улыбнулся, я увидела, что золота во рту много — не один, не два зуба, а целый ряд. Фиксы блестели, как у хищника, который только что разорвал добычу и теперь довольно скалится. На мясистых пальцах — перстни, дешёвые, с красными камнями, похожими на засохшую кровь. Пиджак на нём сидел мешком, под мышками — тёмные пятна пота, был мятый, рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая волосатую грудь с золотой цепочкой.

Он был отвратителен. Но я заставила себя смотреть ему в глаза и не отворачиваться.

Возле стены стоял тот самый охранник со шрамом, который открыл мне дверь. Когда он успел зайти?

— Садись, — лысый кивнул на стул напротив. — Клыком меня кличут. Сказывай, зачем пришла.

Я села, стараясь не трястись. Под столом сцепила пальцы в замок так, что ногти впились в ладони. С каждой секундой я понимала, что совершаю ошибку. Что эти люди — не те, к кому можно прийти за помощью. Что они сожрут меня, мою семью, мою жизнь, и даже не подавятся. Но другого выхода не было. Ваня. Ради Вани я была готова на всё. Даже на это.

Клык смотрел на меня своими маленькими, заплывшими глазками, и я чувствовала себя мухой, попавшей в паутину. Паук не спешит. Он рассматривает добычу, прикидывает, сколько в ней мяса.

— Мне нужны деньги. Три тысячи долларов.

Клык присвистнул, переглянулся с охранником.

— Ого, запросы у девушки. А сколько тебе лет, красавица?

— Двадцать два.

— И на что тебе такая сумма? — он прищурился, разглядывая меня. Взгляд у него был липкий, противный — так смотрят на товар, а не на человека.

— Брату нужна операция. Сердце. — Я сглотнула. — Врачи сказали, если не сделать в ближайшие два месяца, он умрёт.

Клык хмыкнул, почесал лысину.

— Трогательно. Документы принесла?

Я достала из кармана паспорт, протянула ему. Он полистал, изучая страницы, потом отложил в сторону.

— Кем работаешь? Есть недвижимость?

— Я санитарка в городской больнице. Есть старая однокомнатная квартира в Ростове, от бабушки осталась.

— Ха! — он хлопнул ладонью по столу. — Санитарка! И с таким залогом? — Он покрутил в пальцах мой паспорт. — Квартира в Ростове — это не здесь, красавица. Далеко. Максимум, что могу дать — тысячу баксов. И то под проценты.

— Мне нужно три. — Я старалась, чтобы голос звучал твёрдо. — Операция стоит три тысячи.