Книга Тушью по акварели, страница 31 – Татьяна Лайт

— Куда я пойду? — причитала мать, стоя на коленях перед мужчиной, который был примерно ее возраста, — Это же сестра твоя, как ты можешь?

— Не рассказывай мне сказки, что он мог тебе заделать? Он был старик, — кричал мужчина, — вот от кого родила, к тому и вези.

— Я не нагуляла, она его дочь, ну хочешь, тест сделай! — кричала и плакала мать, цепляясь за руки незваного гостя.

— Зачем я буду тратить деньги? Тут и так все ясно! Выметайтесь! Даю месяц! — выдал холодным тоном мужчина и оттолкнул от себя маму, она не устояла на коленях и упала на спину, по пути стукнулась об край стола головой.

— Мама, — взвизгнула я, влетая в комнату, — уходите! — орала, что есть мочи на мужчину, — И не приходите больше никогда, я в полицию позвоню! — верещала я, обнимая маму, у которой сочилась кровь, стекая по волосам.

— Это ты от сюда сваливай, причем быстрее! Это мой отец, и моя теперь квартира! — выплюнул зло мужчина, развернулся и хлопнул входной дверью.

Я помогла маме встать, она рыдала как ненормальная. Я пыталась успокоить, но она никак не успокаивалась.

— Мама, мамочка, милая, — гладила я ее по израненной голове, — все будет хорошо! Папа говорил, что придет белая полоса. Мы обязательно справимся.

— Что ты городишь! — выдала она, скривившись, — Он выставит нас за дверь. Мы пойдем побираться.

— Ты чего? Кто это? — удивилась словам матери.

— Это твой брат. Он, в отличие от тебя, рожден в официальном браке. А вот ты, — мать замолчала, а потом заплакала с удвоенной силой.

Потом вперемешку с всхлипами я узнала, что хоть меня отец и усыновил, признав права отцовства, но мы все равно тут никто, так как мама не прописана и не являлась официальной женой. Отец не хотел ссориться с сыном и принял условия, которые он выдвинул, что жить он может с кем угодно, а вот женой должна оставаться только его покойная мать. Так они и жили. Меня нажили. Да вот вырастить не судьба.

В тот вечер я резко повзрослела, как мне казалось. Казалось, потому что это были еще цветочки.»

— Приехали! — раздался, как набат в голове голос начальника, сфокусировала взгляд, он стоял предо мной с протянутой рукой, опираясь на открытую дверь такси.

Инстинктивно подала ему руку, выбираясь из салона автомобиля.

— Холодная, — сжал мою ладонь и посмотрел в глаза, — ты и правда замерзла?

— Замерзла и устала! Давайте ужинать и спать! — прохрипела я, измотанная воспоминаниями.

— Может быть она тогда головой хорошенько стукнулась, — предприняла попытку оправдать мать, стоя у окна своей комнаты после душа, — Нет, — стукнула себя по бедру, — осекая, — нет, и еще раз нет, просто она была слабая и безвольная, слабая, — повторяла я слова своего психотерапевта, — А я буду сильной, сильной и успешной, я все смогу, и даже счастливой стану, слышишь, папа, стану, обязательно придет белая полоса.

Я пыталась отвлечь себя от нагрянувших воспоминаний, но они не хотели уходить, как старое кино, всплывали перед глазами обрывки того кошмара.

«— Ярослава, ты такая замечательная, — обняла меня учительница, — ты такое солнышко.

Я чувствовала искреннюю любовь окружающих. В школе я старалась отогреться, всем угодить за их безмерное внимание и сочувствие. А вот дома, дома я ужасалась происходящему. Потому что моя нежная, тонкая и звонкая мать стала пить. Это было очень страшно. Каждый раз, приходя со школы, заставая ее в причудливых позах под столом, на ковре в зале, и даже в коридоре, я прибывала в шоке и страхе, что она может умереть вслед за отцом.