Книга Тушью по акварели, страница 49 – Татьяна Лайт

Память так сильно была взбудоражена, что мне казалось, я снова переживаю моменты из прошлого, опять слышу чудный голос своей единственной подруги, которая, возможно, меня таковой не считает. Но после того, что она сделала для меня, я не могу не считать ее близким для себя человеком.

— Милая моя, господи, — видимо баба Маша начала догадываться о чем пойдет дальше речь.

Возможно, надо было замолчать, ведь все обо всем всё поняли. Но внутри все кипело, горело и жгло, и я не могла молчать. Долго время психологи пытались по крупицам вытащить из меня травмирующие воспоминания, просили рассказать, и я не могла. Ком затыкал мне горло. И я только молчала и плакала. А сейчас не могла замолчать. Будто лавина начала сходить, поддевая всю грязь, и остановить ее было уже невозможно.

— После моего четырнадцатилетия, я стала думать о том, кем бы я хотела стать. К этим мыслям меня привела Святослава. Она часто задавала вопрос, что я буду делать потом, когда закончится детский дом. И я не могла представить. Чем я буду заниматься? А она уговаривала меня пойти учиться после девятого класса. Мне было страшно. Но она говорила, что это намного лучше, чем жить здесь. И вот, мы сидели и общались о будущем. Смотрели сайты различных колледжей. И я поняла, что хочу стать художником. Мы нашли колледж в интернете, изучили требования к абитуриентам. Какие экзамены надо сдавать. Достали мои работы, чтобы оценить их художественную ценность. И среди них, была работа, выполненная карандашом. Это было обнаженное тело девушки со спины в пол-оборота. Святослава узнала себя. Я боялась, что она рассердится. Но девушка разглядывала себя с интересом, а потом обняла меня крепко и поблагодарила. В этот момент в комнату вошла соседка. Увидела работу, схватила ее и понеслась с ней куда-то. Видимо что бы высмеять. Я очень напряглась. Мне было неудобно перед Святославой. Но она не переживала по этому поводу. А продолжала перебирать работы. Мы решили не бежать за воровкой. Чтобы не доставлять ей удовольствие и не поддерживать ее дурную игру. И были правы. Через короткий промежуток времени пришла воспитатель с моим рисунком. Отдала его и полистала остальные. Кивнула каким-то своим мыслям и ушла.

— Детка, может не надо вспоминать? — запричитала хозяйка квартиры тихим голосом.

— Надо, я устала все держать в себе, улыбаться и делать вид, что все хорошо! Ничего не хорошо! Я до сих пор вздрагиваю, когда мне это снится, плачу, кричу. Потому что это было ужасно. Мерзко, страшно. А самое страшное, что это не закончилось в тот день, это теперь на всю мою жизнь со мной, — прижала руки к горящим и мокрым щекам, — Я пришла к нему домой, сама пришла, потому что мне обещали большие перспективы, потому что говорили, что он может помочь с выставками и поступлением куда захочу. Святославы в тот день не было. А вокруг был такой ажиотаж. И я пошла. Я думала будем рисунки мои смотреть, все взяла с собой. А он с порога начал приставать, — голос сорвался и осип. В голове стали мелькать картинки того времени.

— Выпей! — перед лицом появился стакан с водой, а на плече, согревая теплом, появилась мужская рука, — Это в прошлом, Ясь, — тихо просипел Ярослав.

— Давай ей что покрепче! — тут же засуетилась баба Маша.

— Не надо покрепче, — отмахнулась от рюмки с чем-то сильно спиртным.