Книга С любовью, Кит, страница 42 – Виктория Побединская

— Все прекрасно, – с сарказмом отвечаю я. – Не считая того, что ты опять сорвал мне свидание, второй поцелуй, испортил праздник, вечер и, возможно, дальнейшую счастливую жизнь с идеальным мужчиной в идеальных мечтах, которые я себе построила.

Кит молчит. Разве что смотрит на дорогу слишком уж сосредоточенно, а потом вдруг глухо произносит:

— Значит, он тебя все-таки поцеловал.

Я всплескиваю руками:

— Браво! Хоть со слухом у тебя все в порядке.

Я вижу, как белеют костяшки его пальцев. Дождь становится сильнее, так что теперь приходится включить «дворники», и я снова отворачиваюсь.

— Значит, ты позволила ему поцеловать себя, – цедит Кит.

— Разумеется, позволила. И сделала бы это еще раз, если тебе интересно.

Он молчит пару минут.

— Значит, тебе понравилось.

И я уже не выдерживаю:

— Тебе не кажется, что это не твое дело?

Вместо ответа он резко останавливает машину на проселочной дороге, запускает ладонь в собственные волосы, еще сильнее их растрепав, а потом молча выходит из машины. Рубашка моментально облепляет его спину и плечи. Кит закрывает глаза, опираясь одной рукой на капот. Да пусть хоть утопится там. Мне плевать. Идиот. Сумасшедший.

Я от досады толкаю дверь:

— Какого черта ты делаешь? Поехали!

Ответа нет.

— То есть ты просто решил ни с того ни с сего прогуляться под дождем?

Ноль.

— Кит, – зову я. – Садись обратно.

Он снова не реагирует, и мне приходится выйти из машины.

— Ну что, доволен? – перекрикиваю я стук капель по крыше автомобиля, драматично вскидывая руки в воздух. Между нами того и гляди ударит молния. – Ты этого добивался?

Посмотрев мне в глаза, он хрипло спрашивает:

— Тебе правда понравилось?

— Что? – Я уже вообще ничего не понимаю.

— Целовать его, – отвечает Кит, откинув с глаз мокрые от дождя волосы.

— А это вообще при чем?

Я делаю два шага назад, к машине.

— Мне важно, – отвечает он, сокращая расстояние между нами.

— Не подходи ко мне, – выкрикиваю я, выставляя руку вперед.

— Так не убегай от меня! – тоже взрывается Кит.

Я не выдерживаю, толкаю его в грудь:

— Хочешь знать, понравилось ли мне? – Стираю я капли, бегущие по лицу. – Хочешь правду? Так вот тебе твоя правда! Нет, черт побери! Мне не понравилось! И я тебя за это ненавижу!

— Почему? – растерянно шепчет он.

И я выдыхаю:

— Потому что он – не ты!

И мы замираем, как будто боясь сделать последний шаг.

— Вик…

— Молчи! –  И я обхватываю его лицо руками. – Потому что он – не ты, – повторяю шепотом, касаясь его лба своим.

— Скажи, что скучала по мне, – просит Кит.

— Безумно…

Он накрывает мой рот своим. Боже, это так восхитительно и так волнующе. Делать наконец то, о чем мечтал так долго, то, на что так сложно было решиться, ловя в глазах напротив истинное восхищение, и сходить с ума.

Я не знаю, как и когда мы забираемся в машину. Мокрые вещи холодят, и, словно это само собой разумеется, мы помогаем друг другу от них избавиться. Прокладывая на картах наших тел новые пути. Стирая преграды. Мои пальцы на его плечах. Его губы на моей шее, а руки слишком близко к границе, за которой мозг перестает отвечать на сигналы разума. И я, кажется, совсем не против.

* * *

Кит лежит на животе, закрыв глаза, обхватив руками подушку и повернув голову в мою сторону. Он позвонил отцу, предупредил, что я вернулась домой. А он сам? Он выполнил свою миссию – проследил, что я в безопасности и сплю сегодня в своей постели. О том, что лежит в ней же, он умолчал. Как и никто почему-то не вспомнил про Жан-Кристофа.