Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 10 – Слава Зорина

— Ты и так слишком много на себя берешь.

— Заткнись и слушайся, — она ткнула меня пальцем в плечо. — Ты беременна, у тебя токсикоз, я вижу, как тебя мутит по утрам. Так что сиди на месте и руководи процессом, а я буду твоими руками и ногами.

Токсикоз действительно начался на десятой неделе. Утром меня выворачивало от запаха кофе, днем подкатывала тошнота на ровном месте, вечером кружилась голова. Я жевала имбирные леденцы, пила мятный чай, но ничего особо не помогало. Просто нужно было терпеть и ждать, когда пройдет второй триместр.

В среду вечером, когда я сидела за столом в студии и пыталась доделать эскиз свадебной арки, в животе что-то кольнуло. Резко, неприятно. Я замерла, положила руку туда, где чувствовала боль.

— Все в порядке? — Марина подошла, посмотрела на меня внимательно.

— Не знаю. Кажется, да.

— Яська, может, тебе к врачу?

— Нет, это просто… наверное, мышца потянулась или что-то в этом роде.

Боль прошла через минуту, но осадок остался. Я закрыла эскиз, собрала вещи и поехала домой раньше обычного. Людмила Сергеевна встретила меня с обеспокоенным лицом.

— Ясминочка, вы так бледны. Все хорошо?

— Устала просто. Где Соня?

— Спит уже. Покормила ее, искупала, почитала сказку. Заснула как ангелочек, — она помогла мне снять куртку, проводила на кухню. — Садитесь, я вам чаю заварю. И поешьте что-нибудь, вы же небось весь день ничего не ели.

Я хотела отказаться, но желудок предательски заурчал. Людмила Сергеевна достала из холодильника кастрюльку с супом, разогрела в микроволновке, поставила передо мной тарелку. Куриный бульон с лапшой пах так аппетитно, что даже тошнота на секунду отступила.

— Спасибо вам, — выдохнула я, съев первую ложку.

— Да что вы, милая. Это моя работа, — она села напротив, налила себе чай. — Вы главное берегите себя. Беременность дело непростое, особенно когда все одна тащишь.

Я посмотрела на нее, и на секунду захотелось расплакаться и выговориться. Рассказать про Вадима, про измену, про то, как тяжело все это переживать. Но я сдержалась, просто кивнула и продолжила есть суп.

В пятницу вечером Вадим должен был забрать Соню на выходные. Я знала, что он приедет ровно в шесть, и старалась собрать дочку заранее, чтобы не задерживать его. Но в половине шестого меня скрутило так, что я еле добралась до туалета. Меня рвало минут десять без остановки, пока не осталось ничего, кроме желчи и спазмов в животе.

Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было серым, под глазами залегли тени, губы бескровные… Я выглядела как призрак.

Звонок в дверь прозвучал ровно в шесть. Соня побежала открывать, крича: «Папа приехал!», а я медленно вышла из ванной, придерживаясь за стену.

Вадим стоял в прихожей, обнимал дочку, что-то ей говорил, но когда поднял взгляд на меня, сразу замолк. Выражение его лица изменилось — брови сдвинулись, глаза стали обеспокоенными.

— Яся, ты как?

— Нормально, — я натянула улыбку, хотя щеки болели от напряжения.

Он отпустил Соню, подошел ближе.

— Ты побледнела… и похудела. Что с тобой?

— Токсикоз. Ничего страшного, — я отступила на шаг, не давая ему подойти слишком близко. — Соня уже собрана, рюкзак на диване.

— Яся, может, тебе к врачу? Ты выглядишь…

— Я была у врача на прошлой неделе. Все в норме, — соврала быстро. — Просто первый триместр тяжелый, это пройдет.