Книга В годовщину развода. (не)бывшие, страница 11 – Слава Зорина

Он смотрел на меня так, будто не верил ни единому слову, но спорить не стал. Взял рюкзак Сони, позвал дочку.

— Пошли, солнышко. Мы сегодня в кино пойдем, на тот мультик, что ты хотела посмотреть.

— Ура! — Соня подпрыгнула, схватила его за руку. — Мам, мы в воскресенье вернемся, да?

— Да, детка. Веди себя хорошо.

— Позвони мне, если что-то понадобится, — сказал он наконец. — Что угодно. Я приеду.

— Не надо. Справлюсь сама.

Он сжал челюсти, кивнул и вышел вместе с Соней. Как только он закрыл дверь мой телефон ожил сообщением от Марины: «Как ты? Все ок?»

«Да, все в порядке. Соня у Вадима на выходных, я отдохну».

«Хорошо. Звони, если нужна буду».

Я убрала телефон, пошла на кухню. Людмила Сергеевна оставила в холодильнике контейнеры с едой на два дня вперед. Я достала один, посмотрела на содержимое — гречка с котлетами. Желудок скрутило от одного вида, и я быстро запихнула контейнер обратно.

Не сегодня. Сегодня я просто лягу и попытаюсь заснуть. А завтра начну заново — соберу себя по кускам, натяну маску благополучия и буду делать вид, что все под контролем. Потому что другого выхода у меня нет.

Хрупкое равновесие моей новой жизни держалось на волоске, и я боялась сделать лишнее движение, чтобы оно не рухнуло окончательно.

Я пришла с работы раньше обычного, клиент отменил встречу в последний момент, и я решила не задерживаться в студии. Людмила Сергеевна встретила меня на кухне, где готовила ужин, а Соня, по ее словам, играла в своей комнате.

— Ясминочка, как хорошо, что вы пораньше, — она улыбнулась, помешивая что-то в кастрюле. — Я тут борщ сварила, как раз к вашему приходу поспеет.

— Спасибо, Люда. Сейчас переоденусь и…

Крик оборвал мою фразу. Детский, испуганный. Я бросилась по коридору, врезалась плечом в дверной косяк, распахнула дверь в Сонину комнату.

Дочка стояла на подоконнике. На краю. Окно было открыто настежь, холодный ноябрьский ветер трепал занавески, а она балансировала на узком выступе, держась одной рукой за раму.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Соня, не двигайся, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все сжалось в ледяной ком. — Стой, где стоишь, мама сейчас подойдет.

Я медленно двинулась к ней, стараясь не делать резких движений. Три шага, четыре, пять. Людмила Сергеевна застыла в дверях, прижав руку к груди.

— Господи Боже мой, — прошептала она.

Я схватила Соню за талию, рывком стянула с подоконника, прижала к себе. Ноги подкосились, мы рухнули на пол вместе. Я обнимала дочку так крепко, что она застонала.

— Мама, больно…

— Что ты делала⁈ — я отстранила ее, посмотрела в глаза. — Зачем ты туда залезла⁈

Соня моргнула, удивленно посмотрела на меня.

— Я птичку хотела посмотреть. Там синичка сидела на ветке.

— Птичку? — я все еще не могла отдышаться, руки тряслись. — Соня, ты же знаешь, что нельзя лезть на окно! Могла упасть!

— Но Даша сказала, что так интересно, — дочка пожала плечами. — Что с окошка все видно.

Людмила Сергеевна подошла, закрыла окно, повернула ручку на замок.

— Сонечка, милая, я тебе точно говорила, что к окну нельзя подходить без взрослых, — сказала она мягко, но твердо. — Ты меня слышала?

— Слышала. Но Даша…

— Даши здесь нет, — перебила я резче, чем хотела. — Даша больше не работает у нас. Она ушла.