Книга Диагноз: предательство, страница 30 – Слава Зорина

— Спасибо вам, вы правда спасли мне день рождения дочери.

Я уже открыла дверь, когда услышала его голос:

— Лена?

Обернулась, и сердце почему-то ёкнуло.

— Да?

— Может, как-нибудь ещё увидимся? Не по поводу подарков для Маши или по вопросам Тора. Просто… так. Если вы не против, конечно.

Я понимала, что должна сказать «нет». Я только-только вышла из токсичных отношений, совершенно не знаю этого человека, у него дочка вообще и непонятная ситуация с бывшей женой, а мне нужно время, чтобы разобраться в себе…

Но вместо этого я услышала собственный голос:

— Хорошо. Давайте.

— Отлично, — он улыбнулся. — Я позвоню?

— Позвоните.

Я вышла из машины, закрыла дверь и пошла к подъезду, чувствуя его взгляд. У двери обернулась — он всё ещё сидел, смотрел. Я помахала рукой, он ответил тем же, и только тогда завёл мотор и уехал.

Тор встретил меня радостным лаем, я села на диван, обняв тёплую собачью морду.

— Знаешь что, Тор, — прошептала едва слышно, — кажется, мне понравилось. Он мне понравился и я не знаю что делать, — призналась я псу, глядя в его умные голубые глаза. — Вдруг я опять влезу во что-то не то?

Никита не звонил.

Я говорила себе, что это нормально, он занятой человек с бизнесом и заботами о ребенке, что у него куча дел и вообще, с чего я взяла, что он должен звонить сразу? Мы просто выпили кофе после похода по магазинам, ничего особенного не произошло. Да, он сказал «может ещё увидимся», но это ведь просто вежливая фраза, которую люди говорят на прощание, не вкладывая особого смысла. Типа «давайте как-нибудь», которое на самом деле означает «никогда».

Но в глубине души, там где я не хотела копаться и признаваться даже себе, сидело разочарование. Тупое, противное, подростковое разочарование. Я ловила себя на том, что проверяю телефон чаще обычного — утром, ещё не встав с кровати, во время обеда, между пациентами, вечером перед сном. Хватала трубку при каждом звонке с надеждой, а потом злилась на себя, когда видела номер больницы или Анны Петровны.

«Ты ведёшь себя как школьница», — ругала я своё отражение в зеркале по утрам. «Ты взрослая женщина, врач, с неудачным браком между прочим, хватит проверять телефон каждые десять минут».

Но проверяла всё равно.

Жизнь шла своим чередом, размеренно и предсказуемо. Работа с утра до вечера, обходы, пациенты, бумаги. Борис Львович травил байки про молодость, Вика сплетничала о новом враче-интерне, который начал работать в соседнем отделении. Домой возвращалась уставшая, кормила Тора, готовила себе что-то простое — часто просто яичницу или бутеры, потому что готовить для одного человека было тоскливо.

Вечерами смотрела старые фильмы или читала книги, которые давно собиралась прочитать, но всё не было времени. Тор лежал рядом на диване, иногда клал тяжёлую морду мне на колени, и я гладила его машинально, думая о чём-то своём. И, удивительно, этот вид одиночества не давил, не душил, как я боялась. Оно было… спокойным. Тихим. Я могла лечь спать когда захочу, могла проснуться в выходной в полдень и не чувствовать вины, могла весь вечер пролежать на диване в старой пижаме, не боясь услышать: «Лен, ты опять как бомж выглядишь».

Среда прошла в рутине пациентов и анализов. Четверг запомнился тем, что Вика наконец решилась спросить в лоб: «Елена Викторовна, а что с тем „не свиданием“? Как оно?» Я ответила коротко, что никак, мы просто выбирали подарок для его дочки, и Вика разочарованно протянула: «Жаль, а я думала у вас что-то начинается».