Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 110 – Марта Заозерная

Я кожей чувствую, как он ревнует. Было бы к кому… Проще сдохнуть, чем снова к себе подпустить Фролова.

Хватит. В грязи меня уже изваляли с его подачи.

— Предупредил его, что стоит немного сбросить скорость и расслабиться, иначе могут возникнуть проблемы гораздо серьезнее, чем сейчас у него есть, – произносит убийственно спокойно.

— Ты решил перекроить весь судейский состав в городе? – не могу скрыть веселья.

— Почему бы и нет? Если люди не понимают, приходится быть более доходчивым, – так же ровно продолжает. – Твой муж оказался на редкость невосприимчив. С первого раза не понял, что я не люблю, когда моё трогают.

Я хочу уточнить у него, не меня ли он имеет в виду под словом «моё», но не успеваю, потому что на телефон с неизвестного номера приходит несколько снимков, на которых из дома Ореховых выносят и грузят в газель какие-то коробки и темные мешки.

Твою мать!

Прикрыв глаза, я медленно выдыхаю, стараясь справиться с приступом буйства негативных эмоций. Несколько раз я говорила с начальством на тему проведения обысков в их доме, но меня совсем не мягко послали, покрутив у виска.

— Вика, тебе ли не знать, что к семье губернатора соваться нельзя?! – Геннадий Борисович едва ли слюной не захлебнулся.

Ну что же, придется всё-таки проверить работу его сердечной мышцы на прочность.

— На светофоре прямо, – обращаюсь к своему спутнику. – Мне нужно заехать кое-куда.

Что-то мне подсказывает, что он не оценит вариант моей встречи с Булатовым, как-никак генерал ему по душе не пришелся.

Глава 49

— Виктория, какая же Вы всё-таки необыкновенная женщина, – Булатов явно не ожидал увидеть меня в своем кабинете, но держится отлично, пытаясь скрыть свое удивление. Генерал, одним словом. – Рад видеть.

— Это из-за того, что запись для посетителей на два месяца вперед расписана? – уточняю беспечно.

На самом деле внутри всё бурлит от негодования.

Поднимаясь сюда, я успела несколько раз пожалеть о том, что осталась в родном городе. Сложно работать, когда все вокруг друг друга знают, парятся вместе в баньках по выходным, крестят друг другу детей. Ни о какой объективности и речи быть не может.

Так везде, но, когда знаешь, видишь картинку много лет своими глазами, несправедливость чувствуется острее.

— Чем обязан? – усмехнувшись, переходит к главному.

Понятно, что я не чаевничать в восемь утра заявилась.

— У нас с Вами снова пересеклись интересы, – более чем уверена в своей правоте.

— Ты о своем деле текущем? Пропажа губернаторской внучки?

Как же приятно, когда люди схватывают на лету. Душа радуется.

Киваю, не сводя с него взгляда.

— Чем я помочь могу? Хочешь, чтоб мои люди дело забрали и дали ему ход? Ваши-то тормозят тебя явно.

— Я сама хочу найти девочку, но мне нужна кое-какая помощь. И да, Вы правы, в Следственном не все в этом заинтересованы, – у меня и раньше сомнений не было, а теперь и вовсе отпали.

— Думаешь, она ещё жива? – его голос звучит спокойно, почти равнодушно.

— Пока нет тела, склонна на это надеяться.

— Сорок восемь часов.

Легкое напоминание вызывает спазм в горле.

Можно сколько угодно работать в органах, разное повидать, но насилие над детьми, и тем более убийство, каждый раз полосует по живому. К такому невозможно привыкнуть. Никогда.

— Давайте не будем? У вас есть внучка, у меня дочь… Мы оба понимаем, как это – жить без надежды.