Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 111 – Марта Заозерная

Лицевой нерв на широком мужском лице дергается. Отлично. Вспомнил то, что требовалось. Мы оба помним его глаза на мокром месте. Разница лишь в том, что тогда его семьи дело касалось.

— Ты же понимаешь, что для тебя будут последствия? Ни в одной структуре не прощают подобного.

— Начистоту? – уточняю.

— Конечно, мы уже почти как родные.

— Для меня последствия случились давно. Вот как застала мужа с любовницей, так и случились. Ко всему багажу, который я тащу с того для за собой, на меня решили ещё и висяк скинуть. Это ведь вопрос времени, когда подробности этого дела всплывут. И то, что крайней останусь я – очевидно. Иначе бы меня и близко не подпустили.

Пока муженек хочет всё вернуть, его родные стараются на полную катушку. Не удивлюсь, если уже и место на кладбище мне присмотрели. Как-никак свекровь – знатная благотворительница.

— Дело принципа значит, – подытоживает мои слова.

— Можно и так сказать. Я эту девочку с детства знаю, и мне очень неприятно видеть равнодушие родной матери к её судьбе.

— Не боишься выгореть, Вика?

Да куда уж сильнее? Моя жизнь и так стремительно несется под откос, и я не особо её контролирую. Не могу удержать.

Работа – единственное место, где мне хоть что-то подвластно. Во всяком случае, я тешу себя такими надеждами. Хотя бы где-то я должна самореализовываться, иначе сойду с ума.

Даже такое прекрасное утро, как сегодняшнее, Макс умудрился испортить, чего уж обо всем остальном говорить?

— Я боюсь смалодушничать и пойти на поводу у вышестоящего руководства. Боюсь, что в этот момент ребенок где-то страдает. А в остальном… – передергиваю плечами. – Нет, не боюсь.

Мужчина откидывается спиной в кресло, занимает удобную позу. Смотрит на меня, постукивая друг об друга кончиками пальцев. Задумывается над чем-то.

— Я впервые обратил на тебя внимание, когда ты дело Ильиных раскрыла. Давно это было. Ещё во времена твоей службы на земле. Зеленая девчонка, и двое матерых, на всю голову отбитых отморозков. Наши тогда специально дело у следственного не стали забирать, чтоб в случае чего не мараться. Диву давался, как они у тебя на допросе тогда раскололись? – его губы трогает легкая улыбка, отчего морщин на лице становится ещё больше.

— Повезло, – вспоминаю упомянутое им дело и то, как несколько месяцев после следственных экспериментов спать не могла, наслушавшись и насмотревшись на то, что они творили без какого-либо раскаянья.

— Да нет, ты лукавишь. Я вот сейчас сижу с тобой и готов поспорить, испытываю чувства, схожие с тем, что они испытывали, – его взгляд сползает на мою правую ногу, закинутую поверх левой. – Хочу отказать и не могу.

— Виной тому природное обаяние, и… – подаюсь вперед, – без части Ореховых бизнес моего свекра не такой уж привлекательный.

Запрокинув голову, мужчина начинает смеяться.

Я знала, что предложение ему понравится.

— Они вообще понимали, кого пускают в семью? – уточняет Булатов, отсмеявшись.

— Они не хотели, но… судя по семейной активности, мои милейшие родственники и сейчас себя замечательно чувствуют.

— Ты хочешь, чтобы я это исправил?

Состроив безобидное выражение лица, передергиваю плечами.

— Если честно, мне всё равно. Хотелось бы поменьше с ними пересекаться, но это не значит, что я хочу их прикрыть. Просто… Было бы здорово, если бы им стало некогда вспоминать о негодной невестке.