Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 64 – Марта Заозерная

Даже день рождения сына умудрились испортить.

Макс, получив по морде своим веником, клялся, что мои рабочие проблемы никак с ним не связаны. Верю ли я ему? Не особо. Но, с другой стороны, мужу есть чем заняться сейчас. Собственная лягушачья шкурка буквально горит на глазах.

Вдаваться в подробности я не стала, но и так понятно, что ни деньги, ни связи не могут помочь Максу вернуться даже на прошлое тепленькое местечко, не говоря уж о новой, более перспективной должности.

Внутренний голос подсказывает: Владимир Олегович оскорбился тем фактом, что моему муженьку хватило наглости оприходовать гадливую дамочку в его кабинете.

На самом деле я пару раз глушила в себе порыв написать Арсеньеву. Признаваться в этом не хочется даже себе, но чем-то общение с ним зацепило. Странное женское состояние, когда тебе чего-то хочется, и в то же время ты жутко этого боишься.

Дурь, одним словом.

— Мне стоит собирать вещи? – принудительно возвращаю себя к разговору.

— И да, и нет, Вика, – вздохнув, он обходит стол и садится напротив меня. – Признаюсь тебе, мне самому этот разговор неприятен, но выхода иного я не вижу.

— Ещё бы, – позволяю себе поддеть его. – Если обыск провели, наплевав на нормы законодательства, то, полагаю, дело серьезное. Нашли хотя бы то, что искали? Протокол изъятия будем подписывать?

Склонив голову набок, с удовольствием наблюдаю за тем, как лицо и шея высшего руководства покрываются красными пятнами. Обычно я себе не позволяю такой словесной дерзости, но тут…

Понятно же, сотрудником следственных органов мне недолго осталось оставаться.

Как убирают неугодных людей, я знаю отлично. Бывают предложения, от которых не просто сложно отказаться, а, скорее, невозможно.

В прошлом году коллега не вняла просьбе оставить в покое одного «порядочного» человека, и спустя пару недель у нее в машине нашли до смешного маленькую сумму – всего пятьдесят тысяч рублей, которые она якобы вымогала у подозреваемого.

Притянутые за уши доказательства не помешали осудить человека. Два с половиной года реального срока.

Мы с Максом тогда жутко поругались, он переживал, что я влезу. Смешно.

— Вика, я понимаю твое состояние, но сейчас ты не в том положении, чтобы шутить.

— Давайте тогда ближе к делу, что нужно сделать, чтобы меня в покое оставили?

Мою готовность к диалогу он расценивает по-своему.

— Я не знаю, что ужасного ты сделала и почему не нравишься своим родственникам, но я бы рекомендовал тебе попытаться наладить с ними отношения. Такие люди способны испортить жизнь.

— Вас попросили провести со мной воспитательную беседу?

Удивления нет, но есть непонимание ситуации. Чего добивается свекровь? Лучше бы сыночка своего обработала, так, чтобы он от меня отстал!

— Нет, то, о чем попросили, мне не по душе, – опять ударяется в лирику. – Вика, я поднял отчетность. Результаты у тебя хорошие, я бы даже сказал прекрасные. Следствие – это твое, и было бы жаль просто так выталкивать тебя из системы. Не так часто встречаешь человека, находящегося на своем месте. Поэтому я хочу предложить тебе перевод. В Главное Управление. С Москвой все обговорено, но, как ты можешь догадаться, придется пахать, а не бумажки с места на место перекладывать.

Он тянется к своему столу, берет с него несколько папок, одну из которых кладет рядом со мной.