Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 79 – Марта Заозерная

Какими бы ни были мотивы – месть, похоть, желание расслабиться и отпустить ситуацию, переступить через себя я не смогла.

А Максим запросто…

— Ты ошибся. Не у всех семья на первом месте, – отведя взгляд в сторону, качаю головой.

Не думала, что смогу так запросто обсуждать с кем-то свою личную жизнь.

Моей поддержкой, как и жилеткой, стал брат. Без него точно бы не справилась. Когда стало понятно, что перевод неизбежен, он молниеносно перенял у меня груз забот, касающихся Жени.

Они так быстро спелись и всё сами организовали, что я и глазом моргнуть не успела.

Плохой матерью, конечно, до сих пор себя ощущаю. Угрызения совести прибивают гранитной плитой. Всё свободное время, пусть его и было немного, старалась проводить здесь, в городе. Постоянные поездки утомили нещадно, но иначе никак.

— Я не хотел тебя расстраивать, – Арсеньев сегодня, можно сказать, образцовый.

Рано обрадовавшись, я решаю, что сегодня он непривычно быстро перестраивается и не давит, в присущей ему манере, но, как оказывается, зря.

— Ты тут совсем ни при чем. Просто семьи не стало. Давай немного посидим? – киваю в сторону лавочки.

Арсеньев соглашается.

М-да. Невесело как-то. Похоже, я своим мрачным настроением сбила настрой.

Погружаюсь в мысли, разглядывая густые, ярко зеленые туи, растущие вдоль дорожек.

Когда дети были маленькими, мы часто приезжали в этот сквер. Случалось так, что Максу необходимо было по работе решить тот или иной вопрос, а мы с Евой и Женей оставались ждать. Они катались на самокатах по широкой аллее, а я бегала следом за ними. Теперь остается лишь с грустью вспоминать то время и то счастье, что испытывала когда-то.

— Он настоящий кретин, – с полной уверенностью заявляет Владимир, садясь рядом. Выдергивает меня из воспоминаний. – Сначала хотел с ним по-мужски разобраться, а потом посмотрел на тебя и понял: он сам себя наказал.

— На меня посмотрел? – уточняю с подозрением.

— Конечно. Он определенно будет жалеть. Я бы жалел, – откидывается на деревянную спинку, закидывает ногу на ногу, мгновенно становясь расслабленным.

Честное слово, у него настоящий дар вести себя непринужденно.

Я не слишком хорошо осведомлена, как вести при таких обстоятельствах. Перевожу взгляд на свои ладони. Они бледные, что уверенности не прибавляет.

Ловлю себя на мысли: говорить о Максе совсем не хочется. Нужно учиться существовать автономно.

Арсеньев словно считывает мои мысли. Меняет тему нашего разговора на сто восемьдесят градусов.

— Черт с ним, с твоим мужем, расскажи мне лучше, ты всегда нарываешься на неприятности и лезешь в самое пекло?

Могу только догадываться, о чем именно он говорит.

— Можно точнее?

— О твоей работе. Ты гребешь против шерсти. Система этого мало того что не любит, а не прощает. Зачем?

Стоит ли удивляться его осведомленности? Или стоит привыкнуть?

— Не понимаю сути претензии.

Владимир в ответ щурит глаза.

— Да ну брось! И не лень тебе было? – понимаю, что он действительно в курсе последних событий.

В Республике у меня возникли определенные разногласия с коллегами. Чтобы не париться, местное руководство решило объединить свои залежавшиеся “висяки”, которые мы с трудом, но раскрыли, и дело об исчезновении следователя, направленного к ним из Москвы.

Прижали по полной: жесткий допрос, очная ставка – всё, что было в арсенале, испробовали, но результатов не возымело. Немного помучавшись и пострадав, всё же приняли мою версию о том, что дела напрямую не связаны. Но перед этим пришлось пободаться.