Книга Измена. Я умею быть сильной, страница 82 – Марта Заозерная

Сложно скрывать очевидное, но мне совершенно не хочется думать о бывшем муже и о всей той грязи, которую он развел за моей спиной. Каждое упоминание, как прокручивание ножа, вогнанного им в самое сердце.

Думаю, этот чудесный подарочек останется со мною надолго.

— А что тут рассказывать? Согласно статистике, в нашей стране распадается более семидесяти процентов браков, так что… Мы с Максом вполне себе заурядные ребята, Анют. Всё старо как мир. Увидев шикарные сиськи, не смог удержать хозяйство в штанах. Я тоже имела удовольствие их заценить, что уж там, – на последней фразе из меня вылетает смешок.

Вспоминая ту абсурдную сцену, свидетелями которой мы стали, мне уже не так больно, но не потому, что отпустила, скорее…

Внутри всё выжжено. Пациент скорее мертв, чем жив.

Зато я точно могу сказать: на душе скребут кошки, когда я задумываюсь о словах Владимира на тему собственного удовольствия от жизни. Его правота ранит.

Будучи опустошенной, я не знаю, чего бы мне хотелось. В голове пусто. Вообще никаких желаний нет, словно от меня лишь оболочка осталась.

Вчера мы весь день ходили с детьми по магазинам: покупали им вещи на лето, новые гаджеты и безделушки, ели мороженое и даже в парк экзотичных бабочек заглянули. Простыми словами, провели день так, как они выбрали. Было круто, но ночью снова накрыло тоской.

Фактически, я им уже особо-то и не нужна. Они прекрасно без меня с жизнью справляются.

Что осталось у меня? Кроме работы, выходит, что ничего. Но признаться в этом могу только себе, потому и отчитала Арсеньева за то, что лезет не в свое дело.

Ну правда, кто он такой, чтобы меня отчитывать и учить уму-разуму?

— Жаль, ты мне сразу не позвонила, – в словах подруги нет претензии. – Я бы была рада тебя поддержать.

— На тот момент мне было сложно обсуждать измену Макса.

— Я на днях была у знакомых в гостях, проезжала мимо вашего дома. Выставили на продажу? Со стороны выглядел непривычно пустынным.

— Там никто не живет. Макс с Евой в квартиру перебрались, Женя к Стасу. Ну а я… Ты и так знаешь.

— Знаю. Спасибо мелкому. Хоть он обо мне не забывает, не то что его мать – партизанка.

Надо сказать, я никогда не была излишне открытой. Дела семейные оставались за дверьми нашего дома. Привычкой обсуждать с подругами личную жизнь я не обзавелась, и сейчас ничего не изменилось.

— Понять и простить, – вздыхаю и тянусь к бардачку за пачкой мятных леденцов.

Жутко нервничаю. И из-за экзаменов, и из-за того, что Женя сразу после их сдачи улетит в летний лагерь.

Мой храбрый мальчик немного сопротивлялся, говорил, что лучше поможет мне с переездом, но я-то видела, как его глаза загорались огнем при одном упоминании о заграничной поездке.

Делюсь с Аней своими мыслями и переживаниями, так далеко Жека никогда ещё был от нас.

— Макс против, но особо не вмешивается, – закидываю в рот леденец и сразу делаю глоток воды, ощущая легкое покалывание свежести на языке.

— А мне кажется, здорово! Вот то, что нужно! Мелкий развеется, и ты отвлечешься. Когда в последний раз отдыхала по-взрослому? Можем с тобой съездить куда-нибудь, у меня осталась от отпуска парочка дней.

От неожиданного предложения закашливаюсь и случайно проглатываю леденец. Пока он со значительным дискомфортом проходит по пищеводу, я и плачу, и хохочу одновременно.