Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 25 – Лиза Бетт

Джеральд вскакивает, лицо багровеет от возмущения, смешанного с внезапным страхом.

— Вектор?! На каком основании вы здесь? Это частное собрание совета директоров!

Логан игнорирует его, как шум за окном. Его взгляд, холодный и методичный, медленно обходит стол, фиксируя каждого. Он делает два неспешных шага внутрь, и останавливается за моей спиной.

Картер, набравшись наглости, фыркает:

— Что вы себе позволяете? Убирайтесь! Вам здесь не место!

Логан поворачивает голову к нему. Всего лишь на градус. Но этого хватает.

— Картер, – произносит он имя так, будто читает маркировку на упаковке мусора. – Твой хедж-фонд «Кронос» держит восемь процентов активов в венесуэльских облигациях. Через три дня там сменится правительство, и они обесценятся. Подумай об этом, прежде чем тратить мое время на истерики.

Картер бледнеет так, что кажется, вот-вот рухнет. Его рот беззвучно открывается и закрывается.

Рид пытается взять на себя роль голоса разума, но голос его предательски дрожит:

— Это неприемлемо! Вы не имеете права…

— Имею, – Логан перебивает его ледяным, ровным тоном, не повышая голоса. – Пятнадцать процентов акций «Аурелии» теперь принадлежат мне. Я теперь ваш коллега, господин председатель. И как коллега, советую вам пересмотреть тон, которым вы обращаетесь к моей невесте.

Слово «невеста» падает в гробовую тишину, как камень в стеклянный колодец.

Джеральд пытается что-то сказать, но издает лишь хриплый звук. Его «старая гвардия» сидит, будто парализованная. Они только что получили урок: их мелкие интриги, их попытки давить на «девочку» – детский лепет в сравнении с тем, как играет этот человек. Он купил себе место за их столом за один час. И первым делом переломил хребет их самоуверенности.

Логан, наконец, отрывает взгляд от этих побелевших лиц и поворачивается ко мне. И тут происходит нечто невозможное. Его черты, только что бывшие острыми и безжалостными, смягчаются. Всего на волосок. Взгляд, который был ледяным скальпелем, становится… просто внимательным.

— Кассандра, – его голос теперь звучит тихо, без прежней стальной хватки, почти… мягко. – Готова обедать?

Вопрос такой простой, такой бытовой на фоне только что случившегося ада. Я смотрю на него, потом на ошеломленных, уничтоженных мужчин за столом. Мой разум отказывается обрабатывать эту сцену. Я чувствую лишь одно: необходимость быть там, где он. Вне этой комнаты.

Я киваю. Один короткий кивок. Не доверяя голосу.

На его губах, кажется, дрогнула тень чего-то – не улыбки, а скорее удовлетворения от четко выполненного плана. Он ждет, пока я встану, затем протягивает руку – не чтобы вести под локоть, а просто открывая путь к двери.

И он выводит меня из кабинета. Мои ноги двигаются сами, я почти не чувствую пола под ногами. За нашей спиной – ошеломленная, взбешенная тишина.

Он не отпускает мою руку, ведя меня через приемную, мимо остолбеневшей Элис, к лифтам. Только когда двери лифта закрываются, отсекая нас от всего мира, я выдыхаю. Дрожь, которую я сдерживала, вырывается наружу.

— Ты… ты выкупил акции? – срывается у меня. – Ты сказал «невеста». При всех.

Он смотрит прямо перед собой, на панель с этажами.

— Это был необходимый шаг. Чтобы закрепить позиции. И да, я сказал. Теперь это публичный факт. Им придется смириться.