Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 46 – Лиза Бетт

Пульс ускоряется. Руки сжимают подлокотники. Кожа кресла скрипит под пальцами. Я представляю: её губы под моими. Вкус соли от её слёз. Её слёз? Нет. Её ярости. Её дыхание – рваное, горячее. Её тело – напряжённое, но живое. Не механика. Не протокол.

Контракт. Этот чёртов контракт. Он обозначил границы. Запреты. «Взаимодействия только в рамках необходимости.» «Без действий, выходящих за рамки.» Запреты, как забор с током. Раньше я уважал заборы. Они – порядок. Контроль.

А теперь? Теперь они жгут. Вызывают зуд. Желание перешагнуть. Нарушить. Раньше такого не было. Женщины не были забором. Они были открытыми дверями. Легко войти. Легко выйти. Без искры.

С ней – искра. Нет. Пожар. Контракт её разжигает. Каждый запрет – как ветер в пламя. Хочу сорвать эти цепи. Зайти за черту. Поцеловать её не по графику. Не в «оптимальное время». А сейчас. Вдруг. В офисе. В лифте. Где угодно. Чтобы почувствовать, как она дрогнет. Как ненависть сломается. Или – сломает меня.

Я встаю. Подхожу к окну. Город внизу – муравейник. Муравьи. Их проблемы – пыль. А моя – она. В голове. В венах. Жар в паху. Я сжимаю кулак. Бью по стеклу – не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать боль в костяшках. Чтобы отвлечься.

Не помогает.

Вспоминаю её кожу. Под платьем. Холодную. Гладкую. Её дрожь – не от страха. От меня. От касания. Хочу снова. Хочу, чтобы она дрожала не от ненависти. От желания. Чтобы её тело предало её разум. Как моё предаёт меня сейчас.

Телефон вибрирует. Сообщение от Вирджила: «Отчёты готовы. Отправил на почту.»

Я смотрю на экран. Минуты тянутся. День рабочий. Должен быть. Но мысли – о ней. О том, как она сейчас в своём кабинете. Думает ли обо мне? Дрожит ли?

Я набираю: «Завтра посмотрю. Уезжаю».

Решение внезапное. Как вспышка. Возвращаюсь домой. К ней. Не для «процедуры». Просто… чтобы увидеть. Чтобы нарушить. Хоть что-то.

Раньше такого не было.

С ней – всё иначе.

Утро в пентхаусе Логана – это не утро. Это просто смена света за окнами. Без запаха кофе из кухни, без шума города, который мог бы разбудить. Только холодный, стерильный рассвет, проникающий сквозь панорамное стекло, как лазерный луч. Я лежу в своей спальне, уставившись в потолок, и считаю минуты. Пять недель. Ровно пять недель с той ночи, когда мы впервые "выполнили пункт". Пять недель, когда каждый день я ждала… чего? Признаков? Тошноты? Или просто этой чёртовой задержки, которая не пришла.

Вчера вечером я купила тест. В аптеке на окраине, в маске и капюшоне, как преступница. Три штуки. На всякий случай. Чтобы не ошибиться. Чтобы убедиться. Я спрятала их в тумбочке, под косметикой. Логан не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Мы не говорим об этом. Мы вообще мало говорим. Только о графиках, встречах, пресс-релизе. О "процедуре" – ни слова. Как будто её не было. Как будто это был сон. Кошмарный, влажный, жгучий сон, от которого я просыпаюсь по ночам, с потом на спине и странным, стыдным жаром между ног.

Я встаю. Ноги тяжёлые, как свинец. Иду в ванную, запираю дверь. Хотя знаю – он не войдёт. Не посмеет. Пока.

Руки дрожат, когда я вскрываю упаковку. Пластик теста холодный, скользкий. Я сажусь на край ванны, жду. Минуты тянутся, как часы. В зеркале напротив – моё отражение: бледное лицо, тени под глазами, губы, искусанные от нервов. Я выгляжу как привидение. Как жертва. Но внутри – не жертва. Внутри – кипящая смесь. Надежда на отрицательный. Страх положительного. И подо всем этим – тёмный, подлый зуд. Воспоминание о той ночи. О его руках. О том, как ненависть перелилась в огонь, который обжёг нас обоих. Я ненавижу себя за это воспоминание. Ненавижу его за то, что он сделал это со мной. Сделал меня частью этого.