Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 18 – Ольга Дашкова

Краснов замолчал на полуслове. Сергей поднял брови.

— Продолжайте, – сказала, не поднимая глаз. – Я слушаю, просто руки думают быстрее.

Пауза. Потом Краснов тихо, коротко и неожиданно засмеялся.

— Хорошо, – сказал он. И продолжил.

Закончив, протянула планшет через стол. Не схема, а просто набросок: входная зона, переход в гостиную, как утром падает свет из восточных окон. Грубо, быстро, но идея понятна.

Краснов взял планшет. Долго смотрел. Потом посмотрел на меня.

— Вот это да, – негромко сказал он. – Вот это да.

— Это всего лишь идея, – сказала. – Нужно просчитать, посмотреть на месте, может, не получится.

— Может. Но направление верное, – отдал мне планшет. – Впервые за полгода кто-то понял, чего я хочу, не переспрашивая по десять раз.

Сергей смотрел на меня с выражением человека, который хотел сказать я же говорил, но не сказал.

Встреча закончилась в двенадцать. Краснов пожал руку Сергею, потом мне. Крепкое, короткое, деловое рукопожатие.

— Жду вас на объекте в следующую пятницу. Посмотрите вживую, без фотографий, это совсем другое дело.

— Буду.

Кивнул. Взял куртку. Уже в дверях остановился, буквально на секунду.

— Александра, – сказал, не оборачиваясь. – Вы правы насчет восточного света. Я и сам об этом думал, но не мог сформулировать.

Вышел.

Сергей смотрел на меня с нескрываемым удовольствием.

— Ну? – спросил он.

— Что?

— Как тебе?

— Сложный заказчик, – ответила. – Придется подумать.

— Это плохо?

Убирала бумаги в папку. Думала о наброске на планшете, о восточном свете, о доме в соснах, который должен жить, а не просто стоять. Думала о том, как Краснов сказал тишина, а не пустота, разница понятна – и разница была понятна, очень понятна, я жила в этой разнице последние несколько недель.

— Нет, – сказала. – Это хорошо.

Сергей кивнул. Снова взял телефон. Как бы невзначай сказал:

— Кстати, он разведен. Уже два года, – пауза. – Это я просто так говорю.

— Просто так?

— Просто так, – повторил с совершенно невинным видом. Точь-в-точь как мама с Сергеем Гориным. – Информация к сведению.

Взяла сумку. Встала.

— Сережа. Я ценю.

— Я знаю, – ответил, не отрываясь от телефона.

Вышла из студии. На улице все еще ноябрь, он никуда не делся, стоит как хозяин, никаких извинений. Я не спеша шла к метро, думала о пятнице, об объекте, о доме в соснах.

Думала о том, как Краснов сказал: впервые за полгода кто-то понял. Без придыхания, без комплиментов, просто констатировал факт. Именно так говорят люди, которые не разбрасываются словами направо и налево. Когда такой человек что-то говорит, его слова имеют вес.

Потом я подумала еще кое о чем.

Подумала, что впервые за несколько недель не вспоминала о Вове целых полтора часа. Вообще. Ни разу. Сидела в переговорной, разговаривала, делала набросок и не было ни ресторана за стеклом, ни ночной темноты, ни убранной руки, ни кружки с недопитым кофе.

Там был восточный свет и дом, в котором должна была жить семья.

Остановилась у входа в метро.

Стояла и думала: вот это странно. Не плохо, а именно странно. Когда впервые за долгое время ты выходишь из состояния боли хотя бы на полтора часа, это не предательство самой себя. Просто жизнь не останавливается. Даже когда кажется, что должна.

Зашла в метро.

В вагоне достала планшет, посмотрела на набросок. Грубый, быстрый, сделанный на автомате, пока голова слушала. Но в нем было что-то, то самое, что Краснов назвал правильным направлением.