Книга Измена. Счастлива тебе назло, страница 31 – Ольга Дашкова

Краснов написал об этом в среду вечером.

Рабочее сообщение о мансарде, материалах, конкретный вопрос об угле наклона кровли и о том, как это влияет на высоту потолка в дальней части помещения. Профессиональный вопрос, четкий, с конкретными цифрами.

Ответила сразу, тоже конкретно, с расчетами, с вариантами.

Он ответил через минуту: Понял. Спасибо. Это решает проблему.

Пауза. Пять минут. Потом еще одно сообщение:

Александра, я буду на объекте в пятницу утром. Если хотите посмотреть, как легла планировка, вживую, приезжайте. Это совсем не то, что на бумаге.

Прочитала это сообщение дважды. Потом в третий раз – не потому, что не поняла. Просто читала. За окном январь. На подоконнике снег. Одна кружка на полке.

На стене – эскизы. Один из них – набросок, который я сделала прямо на первой встрече с Красновым, тот самый, с входной зоной и восточным освещением. Потом Сергей сказал, что Краснов попросил копию для себя, просто посмотреть.

Для себя. Просто посмотреть.

Написала: Буду в пятницу. Во сколько?

Отправила. Отложила телефон. Встала. Подошла к окну.

Шел снег. Тихий, ровный, настоящий декабрьский снег, который никуда не торопится и никуда не денется. Двор внизу белый, чистый, ни единого следа – ранний вечер, люди еще не ходили.

Потом пойдут. Оставят следы. Каждый свои, каждый по своему маршруту.

Тихо звякнул телефон. Краснов ответил: В девять. Я привезу кофе.

Смотрела на эти четыре слова.

Я привезу кофе.

Простая фраза. Бытовая, необязательная. Человек едет на объект рано утром и предлагает привезти кофе. Ничего особенного. И все же откуда-то из глубины поднялось что-то теплое, тихо, осторожно, как поднимается тепло от первого глотка горячего, когда очень замерзла.

Я не спешила называть это чем-то.

Просто написала: Спасибо. Черный, без сахара.

Отправила. Улыбнулась – сама не заметила как. Отражение в темном стекле улыбнулось в ответ. За окном снег. Белый двор. Чистая страница.

Пятница, девять.

Кофе.

Дом в соснах.

Восточный свет.

Год. Странная единица измерения времени.

Кажется, что много. А потом оглядываешься и понимаешь, что все важное происходило не разом, не одним ударом, а постепенно, по чуть-чуть, как меняется свет в комнате, когда облако закрывает солнце. Момент не замечаешь. Просто в какой-то день понимаешь: стало светлее.

Ноябрь снова наступил без извинений.

Тот же серый цвет, та же честность, тот же холод, который не сулит ничего хорошего и именно поэтому не обманывает. Я люблю ноябрь. Всегда любила, за то, что он не врет.

За окном моей маленькой квартиры на подоконнике тонким слоем лежал первый снег, такой нерешительный, как все первое. К вечеру, может, растает. А может, и останется. Ноябрь сам решит.

Утром позвонила мама.

— Сашенька. Как ты?

— Хорошо, мам.

— Как хорошо?

— По-настоящему хорошо,– улыбнулась в кружку.

На том конце повисла пауза, та самая, мамина, когда она слушает не слова, а то, что за ними стоит. Две, три, четыре секунды.

— Слышу, – тихо ответила.

Два слова. В них все: без расспросов, без наконец-то, без я же говорила. Просто: слышу. Просто: я здесь. Просто: рада.

Поговорили еще немного. Про герань, про соседку Люду, про скандинавскую ходьбу, на которую мама записалась в сентябре и которая оказалась совсем не смешной, а очень даже. Посмеялись. Попрощались.