Книга Идеальные разведенные, страница 21 – Анна Белинская

А что значит ТБО: трубо-обслуживание, термо-био-организация?

Господи, что?

Я смотрю на разложенную перед собой макулатуру и плакать хочется. Всем этим всегда занимался Леон, а я понятия не имею, как снимать все эти показания!

Вчера в обед позвонила женщина из газовой службы, предупреждая, что в понедельник придет опломбировывать газовый счетчик. Я еле успела записать перечень документов, которые она просила подготовить. И я даже не уверенна, что записала правильно, и, если уж на то пошло, я не уверенна еще и в том, что все эти документы у нас есть, по крайнем мере с восьми утра я перерыла всю квартиру, но ничего, похожего на слова «паспорт газового оборудования» или «документ о праве собственности», я не нашла.

Меня накрывает чувство безысходности и собственной беспомощности. Прожить шесть лет в браке, и совершенно ничего не знать в быту, — стыдно. Я не склонна к рефлексии, но сейчас отчетливо понимаю, что абсолютно не готова, да и не способна вести домашнее хозяйство. Мне хочется по-детски топнуть ножкой, надуть губы и прокричать, что я — девочка, созданная дарить красоту этому миру, а не вот это вот всё.

Собираюсь заплакать, но мои попытки прерывает телефонный звонок по видеосвязи. Мама!

— Привет, мамуль! — практически всхлипываю я.

Да, мне себя жалко, и я не вижу в этом ничего постыдного.

— Привет, моя девочка! Как ты? — мамуля смотрит на меня своими теплыми глазами, и я осознанно понимаю, что безумно соскучилась по родителям.

Полгода назад мои родители переехали в Израиль. Папу давно тянуло на Родину, поскольку там живет практически вся его родня, включая брата-близнеца Натана, который так же, как и папа, работает врачом. Мама очень переживала из-за незнания языка, боялась потерять себя в чужой для нее стране, да и со мной расставаться ей совсем не хотелось. Но в последние два месяца я слышу исключительно восторженные отзывы в трубке и вижу счастливое лицо мамы, вот прямо как сейчас!

— Мам, я соскучилась!

— Я тоже милая, я тоже! — мама делает печальное лицо и посылает мне воздушные поцелуйчики. — Знаю, что уже говорила, но впереди лето, и, возможно, у тебя получится вырваться к нам хотя бы на пару недель? В Петах-Тикве просто потрясающе, а погода сейчас какая, м-м-м. Да и твои братья хотят с тобой повидаться, — соблазняет меня мама.

— Обязательно передавай привет Аарону и Аврааму! Но с приездом не могу обещать. Лето — самый свадебный период. Ну как я брошу своих принцесс? — улыбаюсь маме. Я так рада ее видеть, что готова влезть в экран телефона.

— Всех денег не заработаешь, нужно и отдыхать, — поучительно напутствует.

Пожимаю плечами.

Что я могу ей сказать?

Это правда.

Жалостливо отвожу глаза и пытаюсь сдержать непрошенные слезы.

— Девочка моя, можешь не прятаться, я же вижу, что ты чем-то расстроена. Что случилось? — конечно, от мамы не скрыть моего шмыгающего носа и поганого настроения. Мамы они такие.

— Мам, мне так трудно, — не выдерживаю и начинаю реветь. — А еще одиноко. Я осталась совершенно одна с проблемами, о которых раньше не знала. Оказывается, за квартиру нужно платить, а еще у нас есть счетчики, показания которых нужно снимать, а еще на дворе май, а я до сих пор езжу на зимней резине, и машина у меня не мытая уже несколько месяцев, — вываливаю всё, что накопилось. — А сейчас я смотрю на электрический счетчик и не понимаю, какие цифры нужно записать, понимаешь? Всем этим занимался Леон… — я не договариваю, потому что слезы Ниагарским водопадом стекают по щекам, оседая солью на губах.