Книга Идеальные разведенные, страница 40 – Анна Белинская

Или не закрывал? Я не помню. Я вообще словно плаваю в тумане. Мой мозг проснулся, но соображать отказывается.

Улавливаю движение в ногах.

Собираю в себе всё, что хоть чем-то похожее на силу, и фокусирую взгляд.

Я вижу Агату.

Поджав под себя ноги, она спит, приткнувшись на подлокотник дивана. Пуговица на поясе её джинсов расстёгнута, а блузка неприлично задралась. Неприлично для Богини, но не для меня, когда открывается вид на ее плоский, впалый живот. С трудом отодрав глаза, поднимаю их выше и мгновенно прыскаю: на лице Игнатовой медицинская маска закрывает глаза и лоб. Защита восьмидесятого уровня, блин!

Стоп.

А что моя бывшая жена делает в моей съемной квартире?

Осторожно толкаю в бок незваную гостью ногой. Эта коза лишь смешно шевелит губами и морщит нос, но просыпаться не собирается. Усиливаю нажим — бесполезно. Хочу позвать, но грудь сдавливают спазмы, и я начинаю кашлять.

Мой то ли свит, то ли сип срабатывает как будильник, подбрасывая Агату с дивана: маска повисла на одном ухе, лицо исполосовано красными полосами, а глаза осоловелые.

— Ты как? — спрашивает низким севшим голосом, чуть лучше моего. — Плохо, да? — моргает.

— Шикарно, — шиплю я и морщусь от першения в горле.

— Выглядишь хреново, — сообщает.

Серьезно? А я думал, что цвету и пахну аки майская роза.

— Ты тоже не Белоснежка, — сиплю.

Игнатова закатывает глаза и поправляет маску на лице. Встает с дивана и начинает то сгибать, то разгибать затекшее от неудобного положения тело.

— Господи, как же всё болит, — причитает бывшая. Охотно верю, у меня самого острые колики по ногам мерзко гуляют.

— Ты как тут оказалась? — уточняю, а сам внимательно слежу за действиями Агаты.

— Ты что? Ты ж меня сам впустил. Не помнишь? — удивляется моя бывшая жена.

Нечеткие, аморфные видения встают перед глазами: Агата в дверях, люди в бордовых костюмах и медицинских масках, Агата, склоняющаяся надо мной, Агата, сидящая на полу, Агата, протягивающая мне чью-то кость. Мне казалось, что это обрывки кошмарных снов. Мотаю головой. Ничего толком не помню. — Как врачи тебя осматривали, как делали укол? Правда не помнишь? — Игнатова прищуривается, будто не верит, что я действительно ничего не помню. — Кстати, врачи… — спохватывается.

Она хватает телефон, несколько секунд в нем усердно копается, а затем прикладывает трубку к уху, на котором по-прежнему висит медицинская маска. Все это время я неотрывно слежу за бывшей женой.

— Здравствуйте. Можно вызвать врача на дом? Нет, не себе… К-хм, мужу… — бросает на меня грозный взгляд, будто я заставил его выговорить последнее слово. — Да… Что? Есть. Ночью сорок была, утром еще не мерили. Вызывали конечно! — Игнатова, скорчив возмутительную мину, качает головой и диктует адрес, а у меня в висках пульсирует лишь одно пойманное мной слово — «мужу». Причем без приписки «бывшему». И такое приятное чувство удовлетворения разливается по телу, словно глоток горячего чая для продрогшего путника. — Хорошо, спасибо, будем ждать, — бывшая кладет трубку и уходит в сторону кухни. А когда возвращается, сует мне подмышку градусник.

— Откуда? — интересуюсь, потому что абсолютно уверен, что его в помине здесь не было.

— Оттуда, — давится хохотком Агата, а следом начинает смеяться. Да так искренне весело, что невольно улыбаюсь сам.