Книга Идеальные разведенные, страница 8 – Анна Белинская

Определенно, вечер перестает быть томным.

Агата хватает свой шот и со злостью опрокидывает его в себя. Морщится, берется за лайм и облизывает сочную дольку.

Следом опустошает вторую рюмку.

Кто-то сегодня решил напиться?

С горя или радости?

Я пьяна.

А еще дико хочу в туалет.

Очередь в сортир, как в Мавзолей.

Приспичило же вам всем одновременно и не вовремя… для меня.

Стою в длинном темном коридоре и пританцовываю на месте. Мой мочевой пузырь скоро помашет мне ручкой и решится-таки на «мокрое дело».

Вероятно, четыре стопки текилы для меня многовато.

Смотрю на впереди стоящих девчонок: молоденькие совсем, сколько им? Семнадцать?

Пытаюсь вспомнить, кого сейчас слушает молодежь.

— Девчонки, там Сережа Лазарев приехал, скорее бегите! И-и-и-ха-а-а… — поднимаю руки вверх в победном жесте и улыбаюсь зубами.

На меня смотрят как на дуру. Я понимаю это по перешептываниям: «Лазарев? Фи!», «Да, отстой», «Да кому он нужен?», «А кто это вообще?».

И все в таком духе.

Эмм… Ладно, не прокатило и Бог с ним. С Лазаревым.

У-у-у, не могу, как же в туалет хочется!

Опять пускаюсь в свой «туалетный танец».

А еще голова жутко кружится, м-м-м…

— Игнатова, а ты че здесь дрыгаешься? В зале на танцполе свободно.

Я и не заметила, как рядом материализовался Леон. Стоит, улыбается своей фирменной насмешливой улыбочкой, спрятав руки в карманы темно-серых джинсов. Рукава черной рубашки закатаны, открывая вид красивых жилистых рук. Ты смотри-ка, свадебный костюмчик снял и переоделся, как на похороны. Хотя я сама стою в черном платье. Как символично. Похороны нашего брака.

— Очень смешно. Разве не видишь? Жду очередь в туалет, — указываю на очередь, которая почему-то никак не рассасывается.

— А-а-а, — понимающе протягивает Леон, по-прежнему улыбаясь. — Ну удачи, — разворачивается и двигается прямо по коридору в сторону мужского туалета.

Я провожаю его завистливым взглядом, потому что бывший муж быстро скрывается за дверью сортира.

Вот почему мужские туалеты всегда свободны?

Наверное, хорошо быть мужиком: сделал дело и гуляй дальше. Нам же, девочкам, надо помимо нужд и губки подкрасить, и носик припудрить, и прическу поправить, и фоточки в красивом туалетном зеркале запилить, посплетничать, позвонить бывшему и сказать, какой он козел, позвонить настоящему, обозвав всё тем же козлом, поплакать, застирать пятно на кофточке, высушить, а потом вернуться за столик при полном параде и гордо, подняв голову, сказать: «Такая очередь была в туалете, ужас. И что они там все делают?».

— Игнатова! — Меня кто-то зовет? Или это уже моча в голову ударила, вызывая галлюцинацию. — Агата! — раздается со стороны мужского туалета в сопровождении свиста. Нет, не послышалось. Смотрю в конец коридора и вижу Леона, машущего мне рукой. — Иди сюда!

Я срываюсь с места и бегу с улыбкой до ушей. Мой мочевой пузырь готов расцеловать сейчас весь мир. А я — бывшего мужа.

Леон пропускает меня внутрь, а сам закрывает деверь и остается с её внешней стороны. Я знаю, что он там стоит, облокотившись спиной о дверь, и будет стоять, пока я не освобожусь.

Улыбаюсь, потому что помню.

Мы были в кино, и за весь киносеанс я выдула две бутылки колы. По понятным причинам после фильма я понеслась сразу в туалет. И не одна я. Вся женская аудитория рванула туда же. Вот тогда Леон схватил меня за руку и потащил в мужской туалет. Я была обескуражена и возбуждена одновременно. Адреналин разливался по венам, заставляя сердечную мышцу усиленно качать кровь и ощущать невероятный прилив энергии. Стеснение сместилось азартом, неловкость — диким весельем.