Книга Идеальные разведенные, страница 80 – Анна Белинская

— Брат, вообще-то, девочки любят розовое и всё такое, — пытается достучаться до него Андрюха тоном всезнайки.

А я просто молчу и наблюдаю. Как-то не хочется попасть под раздачу филатовских люлей.

— Моя дочь — будущая чемпионка и боец, так что всё такое не про нее, — отмахивается Филатов.

— Твою ж мать! Тогда бери голубую, раз будущий боец. И поехали отсюда, — бесится Юдин и, пиная мягкий пуф, выходит из салона.

Мне хочется последовать за ним, потому что Филатов реально достал.

«Ещ-щ-ще цветы-ы-ы-ы», — мерзкой гадюкой шипит мой внутренний голос, и мне хочется его придушить. И голос, и Филатова заодно.

Как же хорошо, что всю остальную подготовку взяла на себя Агата, потому что мой несчастный мозг постепенно вытекает из меня через уши, глаза и другие отверстия в голове. Даже он не в состоянии выдержать истеричку Филатова.

В итоге мы уходим ни с чем.

Направляемся в цветочный салон, и по дороге я предлагаю Максу украсить его авто живыми цветами и, кажется, за сегодняшнее утро я впервые наблюдаю на его недовольном лице отпечаток удовлетворения.

Надо было сразу предложить, столько нервных клеток удалось бы спасти и отсутствующее время.

* * *

Разглядываю присутствующих и вспоминаю моменты из, казалось бы, недавнего прошлого, а на самом деле столько за эти годы всего произошло. Когда мы впервые забирали отсюда Сашку с Ником, нас было мало. Сегодня же здесь собрались все родственники с обеих сторон, зачем-то притащились Сашины коллеги из Центра и практически весь персонал Водного комплекса Филатова.

Осматриваю каждого, но цепляюсь взглядом за маленькую хрупкую фигурку, стоящую в стороне и пытающуюся совладать с охапкой разноцветных воздушных шаров.

И кто ей их доверил?

Агата еле справляется и, кажется, ее сейчас унесет с этими шарами.

Не могу не отметить ее нездоровый вид.

Бывшая жена похудела, причем прилично. Она и так не славилась пышными формами, а сейчас и вовсе выглядит как из концлагеря. Овал лица заострился, кости повылазили, а этот сарафан, который мы вместе выбирали в Турции два года назад, висит на ней точно безразмерный балахон.

Агата бледная, и что меня удивляет больше всего — она не накрашена. Моя бывшая жена никогда не выйдет из дома, не надев на себя Богиню. Даже в киоск за хлебом.

Чувство тревоги закручивается болезненной спиралью в области груди и размножается многочисленными подобными себе франталами по всему телу. Пробираюсь сквозь толпу, чтобы поговорить с Игнатовой и справиться о самочувствии, но возбужденные крики и всеобщее ликование прерывают мой боевой настрой. Многочисленные гости, в том числе и Агата, дергаются в направлении вышедших из дверей перинатального центра четы Филатовых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вспышки фотокамеры, бурные поздравления, овации, море цветов и даже слезы радости витают в воздухе, пропитанном новой жизнью.

У Макса на руках дочь.

Он смотрит на нее таким взглядом, которого я никогда в нем не видел. Я даже не предполагал, что он так умеет. Чертов, Филатов!

На его лице вся палитра из благоговения, нежности, заботы, ужаса, неверия и мужской придурковатости. Последняя эмоция у мужика возникает в нескольких случаях жизни: когда впервые берешь ребенка на руки, когда садишься за руль новой тачки, на которую копил всю свою жизнь, когда видишь любимую женщину в белоснежном свадебном платье или когда рядом урчит твой любимый котик! Всё это делает нас слабыми и уязвимыми!