Книга Долго тебя ждала, страница 56 – Мария Летова, Анна Белинская

— Вот это да, а у вас тут весело. — Потрясенный голос Тани заставляет обернуться. — Надо было попкорн брать.

Стоя в паре метров с мотком розовой ваты, она смотрит на нас круглыми глазами и хлопает ими, приоткрыв рот.

Меня и саму потряхивает. Потряхивает с ног до головы.

Полоснув по лицу Марка злым взглядом, тычу пальцем на выход с катка и рычу:

— Жду тебя там. Прямо сейчас!

Сделав шаг в сторону, отрывисто прошу свою подругу:

— Присмотри за Марусей.

Она молча кивает, а я, развернувшись в противоположном от нее направлении, несусь к скамейке, под которой стоит обувь моей дочери и обувь Зотова. Вышагивая туда-сюда, вижу, как он подъезжает к выходу и выпрыгивает на резиновый коврик, опираясь руками о бортики.

Слова Родиона поднимают панику у меня в груди, ведь я знаю, как хорошо он умеет создавать мне проблемы, если ставит себе такую задачу!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мечась рядом с ним, смотрю на склоненное хмурое лицо. Я даже не успела заметить, когда он потерял свою шапку. Не знаю, заметил ли он это сам!

Его вьющиеся волосы разметал ветер.

Это просто невыносимо, но я плюю на все и подхожу вплотную, когда справляется со шнурками. Обхватив пальцами немного колючий подбородок, заставляю Зотова поднять голову и посмотреть на меня.

Он не сопротивляется и смотрит с позволением на лице.

На его лбу маленькая ссадина, которую я рассматриваю и которую тоже не успела заметить там, на льду. Знаю, что для него она — сущий пустяк, но, повинуясь внутренней потребности, все равно спрашиваю:

— Больно?

— Сейчас запла́чу, — отвечает резковато, кивком подбородка сбрасывая с себя мою ладонь.

Толкнув руку в карман, сжимаю пальцы, игнорируя эту грубость.

Марк быстро меняет коньки на ботинки и отправляется к будке, чтобы вернуть арендованную пару, а когда возвращается, молча следует за мной, пока ураганом несусь к выходу из парка.

Семь лет назад мне было семнадцать, и я не была удобной. Нет, черт возьми.

Я адски ревновала, мы часто ругались, а моего ума хватало только на то, чтобы не ставить его перед выбором “я или хоккей”. Даже в семнадцать я понимала, что это святое! Я не была святой, но при всех моих проблемных составляющих, всегда за мной шел он, а не наоборот. Он всегда шел на примирение первым, всегда. И сейчас делает то же самое. Снова идет за мной…

Его шаги позади я не столько слышу, сколько чувствую сквозь плотную ткань дутой куртки. Он все еще слегка взбешен, я распознаю это в скрипе снега под его ботинками, как особую вибрацию, которая передается мне, хоть прогулка до парковки и остужает немного голову.

Подлетев к белой “Ниве”, разворачиваюсь на пятках и выпускаю в Марка рвущуюся из меня претензию.

— Ты не должен был этого делать, — тычу пальцем в центр его груди. — Не должен был вмешиваться!

На мужественном лице скачут желваки, подбородок с маленьким поперечным шрамом напрягается. Перехватив мою руку за локоть, Зотов твердой хваткой притягивает меня к себе и режет голосом наэлектризованный морозный воздух:

— А что я должен был делать? Руку ему пожать?!

Его парка все еще нараспашку, и, уперевшись в каменную грудь ладонью, ощущаю исходящий от его тела жар.

— Если ты без разрешения вторгся в мою жизнь, это не значит, что можно устанавливать в ней свои правила. Ты должен соблюдать мои! — выплескиваю ему в лицо.