Онлайн книга «Гадалка для холостяка»
|
Боже, о чем он? — Н-нет, — непонимающе выдавливаю из себя что-то похожее на звук набитого едой рта. — На следующий семинар принесите и напомните мне, чтобы я вам поставил отметку. Какую отметку? — К-какую отметку? — «Отлично», естественно, — цинично цокает языком. — Вы же не зря так усердно старались и проявили чудеса фантазии и находчивости. Даже своей… кхм «честью» пожертвовали. Это дорогого стоит. «Отлично» автоматом вас же устроит? — его тон колючий, с издевкой. Я смотрю на него, открыв рот. Смотрю на его чувственные губы, которые умеют дарить неземные ласки, и не верю, что они могут прошелестить подобную мерзость. Он действительно сейчас сказал это на всю аудиторию? А почему прямым текстом не сообщил про мою девственность? Ну ты и сволочь, Миронов. Сижу, как оплеванная. Я чувствую, как на меня смотрят со всех сторон. Я не знаю, понимают ли одногруппники смысл его слов, либо нет, но плевать даже на это. Я хочу заглянуть ему в глаза. Но он их спрятал от меня, отвернувшись к окну. На скуле перекатываются желваки, а пальцы рук сжимаются и разжимаются. Я даже не собираюсь искать в его жестах оправдания и признаков раскаяния. Я просто встаю, сгребаю чертов рюкзак и лечу к двери. Хватаюсь за ручку, слыша позади себя брань и глухой удар кулака по столу: — Твою мать… Я несусь по коридору как ветер, не видя перед собой преград. Расталкиваю воздух и студентов, встречающихся на моем пути. У меня не получилось умереть вчера, но, уверена, получится сегодня, поэтому тороплюсь поскорее забраться на свое проваленное смертное ложе. Он считает, что я провернула целую операцию, чтобы получить оценку по его предмету? Не много ли на себя берете, господин Миронов? Чудак на букву М. Перманентный чудак. Хронический идиот. Когда я вылетаю на улицу, набросив куртку, в лицо ударяет порыв ветра и ледяной дождь. Мои волосы взлетают и лупят по лицу. Студеный вихрь пробирается под распахнутую куртку и орудует там своими колючими лапами, заставляя мое тощее тело съежиться. Кажется, что весь мир против меня. * * * Выходные я не вылажу из постели. Меня ломает и знобит. И это, кажется, не от неразделенной преданной любви. Я вроде простыла. У меня заложен нос. А такие симптомы, вероятно, не свойственны душевным терзаниям. С ними, душевными терзаниями, прекрасно справляется тахикардия. Мое сердце ноет, и это больше похоже на страдания. Завернувшись в плед, шаркаю в кухню, еле переставляя ногами. Дома я одна. Меня бросили все. Даже Степан Васильевич не выдержал моего унылого общества и целые сутки не появляется дома. Говнюк. Все мужики козлы. В самый ответственный момент сворачивают удочки. Завариваю пакетик чая, который остался единственным и который стал похож на использованный тампон. Морщусь, но деваться мне некуда. Ни кипятком же голым давиться? Отжимаю чайные помои ложкой и выбрасываю скрюченную заварку в ведро. Плетусь обратно в комнату. Словив инфаркт, рыскаю глазами по дивану в поисках телефона. И когда нахожу его на полу рядом, успокаиваюсь. Без него я не хожу даже в туалет. Я с ним сплю и ем. Хотя нет. Не ем, потому что есть мне нечего. Наш со Степаном Васильевичем холодильник на разморозке. Это таким образом мы оправдываемся перед ним за то, что в нем пусто. Вспоминаю про двадцать три тысячи, на которые мы могли бы шиковать с кошаком несколько лет, но которые я потратила на себя. |