Книга Гадалка для холостяка, страница 132 – Анна Белинская

Ее обман разбил всё.

И мне нужно было время.

Время обдумать.

Перебеситься.

И я бы перебесился.

В понедельник я не ждал ее на свои пары.

А она взяла и пришла. Словно ей плевать.

Пришла и вела себя так, что я чувствовал себя виноватым. Не она, а я. Но это же онапохерила доверие! Она обманула! Она! С самого начала виртуозно водила меня за нос. Сидела за первой партой и не сводила с меня своих бездонных кристальных глаз, когда свои я бессовестно прятал. Мне казалось, что из нас двоих сильнее мучался я, и это раздражало. Это я расхерачил в ванной зеркало в хлам, когда, вернувшись домой в одиночестве, нашел на раковине оставленную подвеску, это я не спал ночами и как фетишист чуфанил подушку, на которой она спала, это всё я! Я!

Меня ломало и плющило как наркомана. Я хотел, чтобы ей было больно так же, как изнывал сам. Каким образом в моем котелке возникло гнилое уродство о том, что она переспала со мной ради собственной выгоды, — для меня неведомо и необъяснимо. Наговорить желчного говна от бессилия — ниже плинтуса. И привести весомые аргументы на свои слова кроме того, что я — полный кретин, поехавший от нее крышей, у меня не получается. Я не думал и не думаю, что наша с Яной близость — спланированный ею сценарий. Просто я знаю об этом и чувствую, но сказанного не вернуть, а вымолить у нее прощения и вернуть уважение к себе как к мужику, которое я вчера напрочь похерил, я обязан.

Но проблема в том, что Яны уже два дня нет в институте. Я не то, чтобы ожидал, что она с энтузиазмом прискачет на мои занятия после всего дерьма, которого я ей наговорил, но то, что Яна игнорирует другие пары — меня угнетает.

Я не могу ни о чем думать, как кроме нее. Чувство тревоги разрастается в груди бесконтрольно.

Какого черта она не ходит на пары?

— Кто, Илья Иванович? — спрашивает девчонка со второго ряда, выдергивая из морока. — Тарасова почему не ходит? Вы про нее?

Непонимающе смотрю на студентку.

Я что, спросил это в слух?

Шумно выдыхаю.

— Да, — отвечаю размыто.

Девчонка лопочет, поясняя о какой-то Тарасовой, но мне до звезды, потому что я даже не знаю, кто такая эта самая Тарасова и мне плевать в принципе, почему она не ходит. Меня волнует одна единственная отсутствующая особа и всё, что с ней связано. Беспокойно поглядываю на плетущееся время в телефоне, покручивая последнего в пальцах. До конца лекции, в течение которой я практически не выдавил из себя ни слова, осталось десять минут.

И эти десять минут кажутся вечностью.

После пары семинар у этих же ребят. Потом свободен, но я заведомо знаю, что в офисе сегодня не появлюсь. В любом случае. Я либо наклюкаюсь с горя, либо от радости.

Мысленно даю пендель под зад последнему студенту для ускорения. Он слишком долго копается в своем рюкзаке, а у меня зудит ладонь, потом что в ней зажат телефон. Я хочу позвонить Яне, хотя уверен, что она не возьмет трубку. Если она вчера проигнорировала занятия, ожидать от нее послабления сегодня — слишком самоуверенно.

— Дверь за собой прикрой, — кричу в след пацану, получая в ответ кивок.

Как только деревяшка с глухим стуком закрывается, впиваюсь в экран телефона глазами.

Палец упирается в зеленую кнопку вызова, но резко соскальзывает, потому что дверь наотмашь распахивается, впуская взъерошенную голову… Авдейкина?